Целью исследования была апробация и валидация русскоязычной версии «Шкалы мистицизма» Р. У. Худа на взрослой выборке. В опросном дизайне приняли участие 200 респондентов 19–61 лет (100 с заявленным опытом мистических/трансцендентных переживаний и 100 без такого опыта; группы сопоставимы по ключевым демографическим признакам). Адаптация включала прямой и обратный перевод с экспертной оценкой. Психометрический анализ охватывал эксплораторный факторный анализ (KMO = 0,86; тест Бартлетта χ² = 2586,051; df = 496; p < 0,001), проверку трёхфакторной структуры, оценку внутренней согласованности (α = 0,944–0,971; ω = 0,952–0,975), критериальную валидность (U Манна–Уитни; p < 0,001) и конвергентно-дискриминантные связи с внешними шкалами. Полученные результаты подтвердили трёхфакторную модель (интровертированный мистицизм, экстравертированный мистицизм, интерпретация) и высокую надёжность субшкал. Показаны ожидаемые положительные связи с экзистенциальной исполненностью и интуицией и отрицательные — с депрессией; выявлены различия между группами с опытом и без опыта. Русскоязычная версия «Шкалы мистицизма» продемонстрировала приемлемые психометрические характеристики и может применяться в исследованиях феноменологии мистических переживаний в российской выборке
This study piloted and validated the Russian-language version of R. W. Hood’s Mysticism Scale in an adult sample. Two comparable groups participated (N = 200; age 19–61): 100 with self-reported mystical/transcendent experiences and 100 without such experiences. The adaptation used forward–back translation with expert review. Psychometrics included exploratory factor analysis (KMO = 0.86; Bartlett’s χ² = 2586.051; df = 496; p < 0.001), confirmation of the three-factor structure, internal consistency (α = 0.944–0.971; ω = 0.952–0.975), criterion validity (Mann–Whitney U; p < 0.001), and convergent/discriminant correlations with external scales. Findings supported the three factors (introvertive mysticism, extrovertive mysticism, interpretation) and high reliability. Expected positive associations with existential fulfillment and intuition and negative associations with depression were observed; groups differed in the expected direction. The Russian-language Mysticism Scale showed adequate psychometric properties and is suitable for studies of the phenomenology of mystical experiences in Russian samples