Крепкие духом и твердые своей верой люди устойчивых эпох не испытывали всего трагизма душевного смятения и мучительной нерешительности, которые тяготеют в вопросе о религиозном воспитании над нами, людьми переходного времени, отставшими от одного берега и не приставшими к другому, разбившими старых кумиров и не  сотворившими себе новых богов. М.М. Рубинштейн [8, с. 49].Процесс утрачивания человеком религиозного чувства после Первой мировой войны породил существенные сдвиги в сфере философских приоритетов Европы и России. С «отмирания» Бога, Абсолюта отмирает потребность в самой онтологии. Человек, в отсутствии творящего сверхначала, сам становится мерилом, создателем бытия, что отразилось в феноменологии, философии экзистенциализма и т.д. Тем не менее бытие как предмет философского знания не может существовать вне веры, пусть даже и квазирелигиозного толка. При этом понятие Бога-творца может вообще не фигурировать в структуре обоснований той или иной традиционной, т.е. онтологической, теории. Бог-творец архитектонически подразумевается, предполагается, или просто полагается, так как всякое бытие внесоциального, внечеловеческого измерения, свободное от человеческого произвола, содержит, по скрытой, латентной, логике доказательности, импульс творения как алгоритмический принцип функционирования онтичного бытия. Наличие творца, таким образом, обязательно. Не суть, антропоморфен ли творец. Суть — в самой тварности бытия.