Одной из последних тенденций в сфере совершенствования мер борьбы с преступностью, особенно коррупционной и экономической направленности, можно назвать посыл к конструированию в отечественном законодательстве института уголовной ответственности юридических лиц. Вопрос о введении уголовной ответственности юридических лиц возник не случайно. Международные стандарты (например, ст. 18 Конвенции ООН об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 г. и ст. 26 Конвенции против коррупции от 31 октября 2003 г.) подтверждают необходимость криминализации общественно опасных деяний юридических лиц. Целесообразность принятия соответствующих законодательных и иных мер указывалась в рекомендации № XXIV сводного Отчета ГРЕКО по первому и второму раундам оценки Российской Федерации от 5 декабря 2008 г. и Отчете ГРЕКО о выполнении Российской Федерацией указанной рекомендации от 3 декабря 2010 г. В настоящее время такие международно-правовые «пожелания» еще не внедрены в нашу национальную правовую систему, что вызвано целым комплексом препятствий (теорией «фикции»; господством принципа персонализации, а не идентификации; отсутствием в деянии волевых и психических элементов и др.). Не вдаваясь в дискуссию о существе этих причин, отметим лишь, что полная реализация идеи введения в российское законодательство уголовной ответственности юридических лиц требует колоссальных преобразований. Этот шаг приведет к пересмотру не только многих нормативных правовых актов, прежде всего УК РФ, УПК РФ и УИК РФ, но и общетеоретических подходов к институту уголовной ответственности. Возможно, потребуется поэтапное введение уголовной ответственности юридических лиц, сначала в качестве «пилотного проекта» в отдельных субъектах РФ. Как справедливо отмечают С. Е. Нарышкин и Т. Я. Хабриева, современное российское уголовное законодательство уже имеет некоторые предпосылки к развитию системы мер уголовно-правового характера, применяемых к юридическим лицам за совершение ряда преступлений. В частности, можно отметить положения ч. 3 ст. 1041 УК РФ о том, что имущество, полученное в результате совершения перечисленных в уголовном законе преступлений, переданное осужденным другому лицу (организации), подлежит конфискации, если лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий. Данное указание УК РФ распространяется на многие преступления коррупционной и экономической направленности.