История менеджмента – важный раздел управленческих наук, которому зачастую уделяется не столь много внимания, как истории экономических учений в целом. Особенно это касается истории российского менеджмента. Литературу по данному вопросу нельзя назвать обширной [1, 3, 4, 6,7, 14–18 и др.]. Между тем, как доказывают современные исследователи, дореволюционная Россия была европейским лидером социального менеджмента (см., например, исследования Е.Н. Титовой о том, что старообрядческий менеджмент опережал европейский по ряду показателей [10–13]). Поэтому работы, не просто выделяющие характерные особенности российского менеджмента, но анализирующие причины этих особенностей, особенно актуальны. В этом ряду интересен сопоставительный анализ работ Н.В. Черепановой и Е.Н. Титовой. Н.В. Черепанова выделила национальные особенности этики управления, сопоставив их с американскими и европейскими. Работы Е.Н. Титовой позволяют проследить источники появления этих особенностей управления. Например, Н.В. Черепанова указывает на патернализм российского менеджера в отношениях с подчиненными [18, с. 164]. Исследователь Е.Н. Титова вскрывает причины данного феномена, обращая внимание на семейный характер предпринимательства. Это способствовало формированию совершенно особой этики взаимоотношений на предприятиях, создавало дух взаимной связи и взаимной ответственности, корпоративности. При этом мы не замечаем нивелировки личности, в каждом из поколений предпринимательских семей мы видим одаренных, зачастую творческих, людей. Как отмечает Е.Н. Титова, у Павла Михайловича Рябушинского было восемь сыновей. Все они участвовали в семейном бизнесе. При этом один из них, Дмитрий, был ученый-физик, оставивший более 200 научных работ, член-корреспондент Французской академии наук, создатель Общества охраны русских культурных ценностей. Павел Павлович – самый известный из Рябушинских, был видным общественным и политическим деятелем в дореволюционной России: председателем Московского биржевого комитета, членом Государственного совета по выборам от промышленности, председателем Общества хлопчатобумажной промышленности, председателем Всероссийского союза промышленности и торговли. Им была создана газета «Утро России», считавшаяся органом прогрессивного московского купечества, а сам он был сравнительно левых настроений и не боялся их высказывать. Владимир Павлович также занимался общественной деятельностью, был в правлении Московского банка и гласным Московской городской думы. После революции, находясь в эмиграции, он написал ряд произведений, которые отражают как эпоху в целом, так и конкретизируют этику хозяйствования в среде староверов – предпринимателей, купцов и промышленников [13, с. 282]. Пайщиками, равно как и кредиторами российских предприятий, часто были члены семей. По мнению экспертов Министерства финансов, в начале XX в. процветание товарищества Морозовской Никольской мануфактуры «…облегчалось в немаловажной степени семейным характером последнего, состоящего из ограниченного круга лиц, связанных между собой общностью не только экономических, но и родственных интересов» [2, с. 7–5].Второй характерной чертой отечественного менеджмента Н.В. Черепанова назвала нормативы этического поведения, отметив, что если в Америке эти нормативы носят корпоративный характер, в Европе – законодательный, в России подобные нормы целиком строятся на усмотрении руководителя. Причину данного своеобразия можно также обозначить семейным характером бизнеса в исторических традициях России, тем же патернализмом, вырастающим из особенности русского типа хозяйствования в целом. На эту особенность обращал внимание русский ученый К.Д. Кавелин, утверждая, что в основе всех частных и общественных отношений в Великороссии лежит один прототип, из которого все выводится, а именно «двор», или «дом», с домоначальником во главе, с «подчиненными его власти» чадами и домочадцами. «Двор» или «дом» он считает структурной социально-экономической единицей России, видит в ней особенность великорусского быта, которая имеет особую важность: ею объясняются не только своеобразность русского исторического пути, но и особенности политического, экономического и социального развития [5]. Крепостное право, по его мысли, произошло из принципов «домовладения», из тех же «домашних» распорядков и явилось, по сути, их выражением. Оно заключалось в полном, патриархальном подчинении власти «домовладыки» всех членов его семейства, всех его домочадцев и слуг. Как писал Кавелин, многие, особенно иностранцы, удивляются, почему русский крестьянин, несмотря на крепостную зависимость в течение без малого трех веков, нисколько не походил на раба. Подчиненный считал себя в древней Великороссии не рабом, не предметом промышленной эксплуатации, а лишь неразумным, малосведущим, темным человеком, которого надо учить, наставлять, вразумлять и направлять, – в этом, по мнению Кавелина, разгадка характера русского крепостного. Воззрение на крепостного как на вещь, как на экономическую силу, в итоге – как на раба, доказывает Кавелин, складывается позднее, в течение ХVIIІ и XIX вв. под влиянием юридических понятий и экономических воззрений, занесенных к нам из Западной Европы, что и ускорило падение крепостного права [5]. Принцип домостроительства, утверждал Кавелин, лежит и в основании государственного строя России: русский царь – «домовладыка», воплощение политического и общественного идеала русского человека. А экономика государства – экономика «дома». Следовательно, экономика предприятия – также экономика «дома», где глава, руководитель является центром и главным звеном. Третьей, важной особенностью этики управления в российских традициях Н. Черепанова называет особое отношение к поведению менеджера [18, с. 164]. Если в традициях американского менеджмента особое внимание обращается на конкретный проступок, в традициях европейского менеджмента – социальные аспекты в рамках бизнеса, то для исторических особенностей российского менеджмента внимание уделяется непосредственному поведению менеджера, совершающего злоупотребления. Причины данной особенности вскрывает в своих работах Е.Н. Титова. Она обратила внимание на следующее. Российские бизнесмены в XIX столетии акцентовой задачей при организации бизнеса ставили подбор хорошего и преданного персонала. В частности, это относится к знаменитой семье банкиров и промышленников Рябушинских. Елена Титова актуализировала один примечательный документ из истории российского предпринимательства – конфиденциальную записку одного из братьев Рябушинских «Цель нашей работы» [9, с. 613]. В этой внутренней служебной записке бизнесмен называет качества служащих, на которые следует обращать внимание при подборе персонала. Всего им выделено девять категорий: с сердцем и честью, умные, осторожные, деловые, ловкие, посредственные, глупые, ленивые, недобросовестные [там же, с. 613]. Т.Н. Титова подчеркивает, что, по мнению М.П. Рябушинского, на руководящие должности должны быть выдвигаемы именно «люди с сердцем и честью», т.е. благородные. Исследователь обращает особенно пристальное внимание в российской традиции к качествам управляющего: «Опыт показал, что всякое дело будет всегда зависеть от того, кто будет поставлен его вести. Это заставляет... непременно выбрать... лучших людей и дать им возможность проявить себя на самостоятельном деле, конечно сохраняя за собой общее руководство для объединения, общности их действий, одного плана и цели. Необходимо теперь же наметить этих лиц, независимо от их положения в деле, где они занимаются теперь» [12]. Четвертой характерной особенностью российской этики управления, в работах Н.В. Черепановой названы и обоснованы такие участники бизнес-процессов, как корпорации и государство (в отличие от Америки, где участницей является только корпорация, или от Европы, где участник – государство) [18, с. 165]. Причем в России и государство, и корпорации преследуют собственные интересы. Однако в исследованиях Е.Н. Титовой невозможно проследить причины появления данной особенности. Напротив, можно отметить некоторое контр-влияние государства на формирование моделей отечественной этики управления. Как отмечает Титова, в 1893 г. главный бухгалтер старообрядческой Никольской Морозовской мануфактуры Т.Д. Ануфриев, посетив Британию, отмечал в своих записях, что английские предприниматели не озадачивают себя заботами о «квартирном и харчевном довольствии рабочих» в отличие от российских. Исследователь пишет: «По масштабам проводимых социальных мероприятий отечественные предприниматели-староверы зачастую опережали само российское правительство, так как нормы обязательных рекомендаций власти для содержания рабочих были ниже, чем те, которые сами себе ставили предприниматели. Например, старообрядец Тимофей Саввич Морозов до официального принятия в России закона о детском труде ввел на своих фабриках 7-часовую рабочую смену для детей до 13 лет и обязал своих управляющих следить за тем, чтобы дети в обязательном порядке посещали фабричную школу не менее двух часов в день. На заводах и фабриках многих предпринимателей из среды старообрядцев со второй половины XIX столетия осуществлялась значительная для того времени «социальная программа»: строились школы, больницы, детские сады и ясли, родильные дома, создавались «кассы невест» и т.п.» [10, с. 3, 4]. Иными словами, государство и корпорации не были одновременно участниками бизнес-процессов. Зачастую в становлении этики управления все также фигурирует личность «домохозяина», предпринимателя, т.е. все зависит от его нравственных характеристик. Е.Н. Титовой сделан интересный вывод о том, что предпринимательская успешность в дореволюционной России была свойственна тем слоям и группам населения, которые были изолированы от государства (речь идет, прежде всего, о старообрядческом предпринимательстве). Она говорит, что как раз в несистемности, свободе от бюрократической машины, давившей как на предпринимательскую активность, так и на развитие капиталистических элементов в стране, следует искать причины успешности предпринимательства в России [10, с. 189]. По мнению Е.Н. Титовой, реформы Петра, хотя и способствовали развитию фабрично-заводской промышленности в России, одновременно сдерживали это развитие и деформировали его. Копируя шведскую модель государственного управления, Петр исключил из нее парламент и местное самоуправление. Было взято только бюрократическое устройство центральных и местных учреждений в виде коллегий, губерний, провинций. Царь лично тщательно прописал все процедуры в работе коллегий. Он постарался предусмотреть все до мелочей. Но управление страной от этого не выиграло. В результате при отсутствии механизмов контроля и сдерживания в виде сословного парламента (сверху) и местного самоуправления (снизу) бюрократия в России быстро выросла в разы, не давая развиваться предпринимательской активности средних слоев. Усложнение производства, хотя и предусматривало развитие предпринимательства, изначально препятствовало этому развитию, потому что всегда рассчитывало на крепостную рабочую силу. Предпринимательская деятельность жестко регламентировалась и зависела от царских указов. Старообрядцы не могли рассчитывать на подобные разрешительные государственные вердикты, они не считались полноправными членами общества, обязаны были уплачивать двойную подать, а поэтому, при организации собственного дела, были вынуждены противостоять этому ограничительному российскому предпринимательству собственной мощной организацией бизнеса, основанной на корпоративной этике и конфессиональных принципах ведения дела. Исключенные из государственной жизни, старообрядцы противопоставили себя новым социально-экономическим условиям эпохи Петра I и создали свою собственную «школу бизнеса», основанную на традициях русской культуры и Домострое. В дальнейшем, отмечает Е.Н. Титова, господство административных методов и излишняя регламентация предпринимательской деятельности в стране продолжились, несмотря на реформы Екатерины II и других императоров в сфере предпринимательства. Исследователь подробно рассматривает все ограничительные государственные явления и показывает финансовые и иные институты старообрядческих корпораций, сумевших противостоять государственным ограничителям [10, c. 189–193]. Таким образом, работы Е.Н. Титовой не подтверждают как исторически обусловленную выделенную Н.В. Черепановой четвертую характерную особенность российской этики управления. И она является более современной. Почему актуальны подобные работы? Прежде всего, для выхода российской экономики из кризиса и создания собственных моделей управления и бизнеса, которые будут иметь корни в традициях и культуре, а потому эффективно работать.