В современную эпоху Интернета очень трудно разграничить некие идеальные типы идентичности, культуры и легитимности. Скорее, есть их своеобразный синкретизм. Неслучайно Карл Юнг писал о том, что общим итогом Реформации, Просвещения и Индустриальной революции стало появление так называемого «массового человека» Западного мира. Немецкий психолог считал, что в новом атомизированном обществе исчезла индивидуальная ответственность и разобщенные индивиды, наоборот, стали тянуться к группам, коллективам с авторитетными личностями и вождями, способных принять всю полноту ответственности на себя [16]. В итоге, по мнению Юнга, социальная атомизация формирует благоприятные условия для становления диктатуры. Мир виртуальной реальности красноречиво свидетельствует о стремлении разобщенных пользователи сетей Интернета объединяться в группы, сообщества для включения в политический дискурс на фоне подрыва доверия к партиям и парламентам. Очень примерно это можно связать с процессом смены поколений: если «поколение X» отличалось групповым сознанием, выраженным через традиционные институты и классические идеологии, а «поколение Y» характеризовалось индивидуализацией сознания и деидеологизацией, то современное «поколение Z» возвращается к групповому сознанию и реидеологизации, но уже через сообщества социальных сетей, их сетевые политические идентичности. Сам же процесс потребления информации сменил индивидуальный формат на коллективный [3]. Но является ли Интернет новым горизонтом демократии или удобным путем в сетевой тоталитарный лабиринт? И самый главный вопрос – почему появляются сетевые политические идентичности, и кто в этом заинтересован?Методологический контур исследованияУход абсентеистов и их политического дискурса в Интернет предполагает формирование различных аморфных сетевых политических субкультур (и на их базе более устойчивых сетевых политических идентичностей) со своими авторитетами и ценностями, – провластных (патриотически настроенных), умеренно-оппозиционных и радикальных, антиправительственных. Эволюция социальных сетей Интернета объективно приводит к новым рискам (и потенциалам) легитимности современных политических режимов по причине аккумуляционного эффекта узлов социальных сетей. Сетевой узел подразумевает отдельных пользователей в пределах сети (как правило, крупные группы, сообщества), между которыми строятся связи или, по-другому, – френды (friends). В первое время учеными изучалась так называемая виртуализация политики, когда только появлялся Интернет и политизированные темы, идеологии, политические символы, новости буквально квантами проникали в социальные сети и их сообщества (например, работа Д.В. Иванова «Виртуализация общества»). Наконец, совсем недавно стали анализироваться последствия подобного феномена. Профессор С.В. Тихонова заметила, что кроме виртуализации общества имеется и обратный процесс – социализация Интернета, в ходе которой виртуальные образы обогащаются реальными, персонифицированными социальными связями [19, с. 138-152]. Выходит, что политизированный Интернет стал, наоборот, влиять на общественное сознание реальных людей, особенно на их взгляды, на политику власти. Иными словами, возник эффект «сетевого бумеранга».