Современная эпоха, предполагающая поликультурность и полилингвальность общества, детерминирует каждодневное включение субъектов в социальное интерактивное пространство, что ведет к формированию определенных коммуникативных отношений и ролей участников того или иного типа вербального взаимодействия. Как результат вопросы функционирования социально-коммуникативной системы, ее структурно-семиотической организации, механизмов образования и бытования важнейших общественных реалий приобретают особую значимость. Глобальные и локальные информационно-коммуникативные пространства характеризуются все большим усложнением взаимоотношений в социальном поле, расширением семасиологической сферы, увеличением в ней коннотативных элементов, что, с одной стороны, обусловливает необходимость актуальной оценки и интерпретации, с другой, направляет исследовательскую мысль в методологические рамки критического дискурс-анализа, важнейшей особенностью которого следует считать целеустановку на изучение механизмов создания социально детерминированных идей и объектов, составляющих наш универсум, и способов их объективации во временном аспекте. В этой связи определяющим звеном в построении модели социальной бытийности и образа мира в целом оказывается дискурс (в широком смысле — эмотивно-информационная интеракция, отражающая связь между языком и действительностью), поскольку образы и понятия производятся и становятся реальными лишь в рамках дискурсов, а социальные взаимодействия не могут быть поняты без отнесения к дискурсивным практикам, в которых формируются их значения. Будучи многомерным социокультурным явлением и семантическим мультимодальным единством, включающим разные аспекты коммуникации (установление и поддержание контакта, эмоциональный и информационный обмен, оказание воздействия друг на друга) и репрезентирующим некую область функционирования языка, вовлеченного в поле оценок, когнитивных установок и мифологем различных социальных групп [5, с. 4], дискурс не только объективирует «взаимопроникновение» различных семиотических систем, но и одновременно генерирует сложные реализации вербальных и невербальных составляющих. Многообразные дискурсивные практики как отдельные пространственно-временные образования — возможные миры — находятся в состоянии непрерывного развития, предполагающего взаимообусловленность, взаимовлияние и взаимодополнение разных дискурсивных типов и жанров, каждый из которых есть интеллектуально-поведенческая проекция социальных отношений [4]. Не случайно современная парадигма дискурсивных практик, реализующихся в социетальном пространстве, все более расширяется, охватывает новые речеповеденческие явления, и в поле научного описания сегодня попадают:• персональный дискурс (бытийный и бытовой);• институциональные дискурсы (педагогический, научный, административный, военный, спортивный, медицинский, политический, массмедийный, религиозный, семейный и др.);• дискурсы идентичности (национальной, наднациональной, региональной, религиозной и др.);• идеологические дискурсы (демократии, гражданственности, парламентаризма, авторитаризма, популизма, расизма, фашизма и др.);• дискурсы нелигитимных практик (экстремистский, террористический, радикальный и др.);• бизнес-дискурсы (делового общения, маркетинга, корпоративной культуры и др.);• арт-дискурсы (театра, кино, литературы, изобразительного искусства, архитектуры, моды и др.);• дискурсы субкультур (различных молодежных культур, криминальный, наркологической, игровой и иной зависимости и др.);• дискурсы среды обитания (дома, интерьера, города, ландшафта и др.);• дискурс тела (телодвижений, бодибилдинга, сексуальный и др.);• дискурс сновидений и др.