В российском праве договоры, порождающие обязательства что-либо сделать, традиционно рассматриваются как обязательства либо по выполнению работ, либо по оказанию услуг. Критерием, определяющим выбор одной из этих двух моделей, является акцент на процессе или результате. В договоре подряда результат рассматривается как вещь. Если обязательства исполнителя не направлены на вещественный результат, то отношения сторон регулируются договором оказания услуг. Существует неопределенность при квалификации договора, где достижение нематериального результата является единственным критерием исполнения обязательства. Такая неоднозначность квалификации является ключевой проблемой энергосервисного договора. Цель исследования — квалифицировать энергосервисный договор и определить круг применимых норм в российском праве. Проанализированы положения иностранных законодательных актов и актов международной унификации права, а также современная судебная практика. Использованы общенаучные и частнонаучные методы познания, в том числе сравнительно-правовой и исторический методы. Выводы. Энергосервисный договор в российском праве не может быть расценен исключительно как договор оказания услуг либо как договор подряда. Российская судебная практика по инерции вынужденно делает выбор между указанными договорными моделями, что существенно ущемляет свободу сторон энергосервисного договора. Даже признание энергосервисного договора смешанным договором не гарантирует приоритет договорных условий над императивными нормами отдельных договорных типов. При регулировании отношений сторон энергосервисного договора автор статьи предлагает ориентироваться на специфику долгосрочных договоров, отраженную в Принципах УНИДРУА в редакции 2016 г.