В этом году юридической и научной общественностью отмечается полуторавековой юбилей Судебной реформы 1864 г. Проходят конференции, посвященные этому событию, идут чередой публикации — от газетных до монографических, в которых осмысливается содержание и оценивается значение преобразования российского суда во второй половине XIX в. Жизнеутверждающий жанр юбилейных материалов предполагает соответствующую направленность и настоящей статьи. Однако, выбиваясь из привычных рамок, мы рассмотрим ряд острых вопросов, вот уже полтора столетия вызывающих споры, на которые, в свою очередь, нередко накладывает отпечаток даже политическая конъюнктура. Соотношение дореформенного и пореформенного суда. По словам А.Ф. Кони, старый суд как печальный памятник бессудия и бесправия по мере проведения реформы ушел в прошлое. Пороки дореформенного суда были настолько очевидны и чудовищны, получили столь обширное и фундаментальное осуждение как в публицистической, так и в научной литературе середины — второй половины XIX в., не говоря уже о литературе советской (она всегда критически относилась к государственным институтам самодержавия, особенно карательным), что, казалось бы, в дореформенную систему навсегда был, образно говоря, «вбит историографический осиновый кол». Однако совершенно неожиданно дореформенный суд получил, по сути, апологетическую  оценку в современном фундаментальном исследовании Б. Н. Миронова. Автор сформулировал ряд позиций, которые, по его мнению, ставят под сомнение утвердившееся негативное отношение к дореформенному суду, уступающему по всем показателям суду, созданному Уставами 1864 г. В частности, важным аргументом он считает более низкий уровень преступности в дореформенной России, высокую раскрываемость преступлений и даже более высокую справедливость приговоров дореформенных судов по сравнению с пореформенными. Не менее парадоксальным выглядит его, по сути, апология взятки в дореформенных судах, которая являлась не инструментом коррупции, а средством ускорения судопроизводства.Отметим, что уровень преступности, возможно, в последнюю очередь зависел от состояния судебного аппарата, и соотносить число отмененных приговоров с понятием их справедливости без учета совершенно новой системы обжалования, которая была закреплена в Судебных уставах, является не вполне корректным. Что же касается взятки как явления, то следует прислушаться к многочисленным оценкам современников, наблюдавших воочию ее размах.Однако одна из сентенций Б. Н. Миронова заслуживает более пространной реакции, поскольку она тесно связана с проблемой судебной власти, к которой мы обращаемся и в данной статье. Он, в частности, ставя под сомнение традиционную критику дореформенного суда, сформулировал парадоксальный, риторический вопрос: «…Как при коррумпированном и абсолютно несостоятельном суде вообще могло существовать общество и государство в течение нескольких столетий (предшествовавших реформе 1864 г. — К. К.)?». Этот вопрос заслуживает нашего внимания и ответа.