Жизнь современного общества определяется изменениями, происшедшими за последние десятилетия: XXI в. — век информации и коммуникации. Благодаря «мощному развитию электронных средств массовой коммуникации, и прежде всего Интернета, современный человек функционирует в рамках коммуникативного общества» [8, с. 4]. Высокие технологии «становятся одним из наиболее передовых и перспективных направлений двустороннего и многостороннего взаимодействия» в области международных отношений, при этом одной из важных тенденций является «формирование глобального информационного общества. Этот процесс ставит перед политиками и дипломатами непростые задачи» по выработке «правил игры» в виртуальном пространстве политического дискурса [15, с. 8–9]. Анализ дискурса, сфера изучения которого все больше расширяется благодаря повышенному интересу ученых к проблемам современного общества, является одним из актуальных научных направлений на современном этапе. Впервые об анализе дискурса заговорил в 1952 г. З. Харрис, обративший внимание ученых на то, что связный текст необходимо изучать в неразрывной связи с социокультурной ситуацией. Далее понятие «дискурс» стало активно разрабатываться и уточняться, что привело к появлению его многочисленных интерпретаций. Все они, как правило, сводятся к пониманию данного концепта через речь — «целенаправленное социальное действие» [16, с. 137]. Е.В. Воевода отмечает, что «одним из непременных условий дискурса является коммуникация», поскольку «дискурс представляет собой сложное коммуникативное явление», поэтому, говоря о политическом и дипломатическом дискурсе, «можно говорить о коммуникации, диалоге в той или иной сфере профессиональной деятельности» [7, с. 9].В последнее время внимание социолингвистов все больше привлекают различные формы институционального дискурса. Так, по мнению отечественных исследователей О.Ф. Русаковой и В.М. Русакова, для его понимания целесообразно было бы обратиться к работам французского философа и историка М. Фуко. Институциональный дискурс понимается им как совокупность дискурсивных формаций, «которые властно навязывают обществу определенную оценочную и когнитивную базу, устанавливают режимы коммуникации и порядок мышления» [13, с. 15].Интересной также представляется точка зрения его соотечественника социолога П. Бурдье, у которого одним из ключевых является понятие «социальных полей» или определенным образом организованных социальных пространств, обладающих внутренней иерархией и определенными правилами поведения, в том числе речевого (поле политиков, ученых, художников и т.д.) [4, с. 16].