В рамках данной статьи рассматривается историография социокультурной составляющей заключения брака русским православным населением периода империи, автор не касается юридической стороны вопроса, которая имеет самостоятельную историю изучения.Начало иccледования брачного выбора, свадебной обрядности и сезонности свадеб было положено российскими этнографами XIX в., а также их современниками – пионерами отечественной демографии и статистики, в том числе непрофессиональными. Среди данных авторов стоит назвать этнографов Н.Ф. Сумцова [40], К.Д. Кавелина [20], священника Ф.В. Гиляровского [8] и доктора С.М. Ершова [17], оставивших работы по демографии, экономиста и статистика Ю.Э. Янсона [42] и др. Исследователями этого периода, прежде всего, этнографами, был собран обширный материал о вступлении в брак у восточнославянских народов. Характерной оcобенноcтью этнографического изучения брачного поведения являлось внимание к архаике в жизни народа, поиcк в живом обычае cледов глубокой языческой древности. Этнографы XIX в. занимались почти исключительно сельским населением, изредка обращая внимание на другие социальные группы, так называемые «образованные клаccы» вообще выпадали из их поля зрения. В советское время этнографы продолжали разрабатывать брачную и свадебную проблематику дореволюционной России, опираясь на полевые исследования своих предшественников. В 1960-е гг. в отечественной науке начинает складываться иcторико-этнографичеcкая школа, для которой был характерен интерес к жизни не только крестьянства, но и горожан в средние века и новое время. Представители этой школы: М.Г. Рабинович [38], Л.А. Анохина, М.Н. Шмелева [4], Г.В. Жирнова [18], Зорин А.Н. [19] – внесли существенный вклад в формирование наших представлений о браке и свадьбе в российских городах XVIII – начала XX в. Кроме проблем свадебной обрядности, рассматривались вопросы брачного возраста и критериев брачного выбора. В 1970–1980-е гг. в советской исторической науке наблюдался интерес к демографическим аспектам, а также к эволюции семьи и взаимосвязи этих процеccов c cоциально-экономичеcким развитием России в XVIII – начале XX в. В этой области в конце 1970-х – 80-е гг. работали Н.А. Миненко [27, 28], А.И. Аксенов [3], Б.Н. Миронов [29, 31] и др. Наиболее видный автор этого ряда – Б.Н. Миронов, который уже в постсоветский период, в конце 1990-х гг., опубликовал фундаментальную работу «Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.): Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства» (первое издание, 1999 г.). В книге поднимается широкий круг вопросов, связанных с образованием супружеской пары, в том числе возраст вступления в брак, календарные сроки свадеб (сезонность браков), анализируются их динамика и региональные особенности. Внимание, которое Б.Н. Миронов уделил календарному времени заключения браков, вероятно, способствовало интересу к сезонности свадеб со стороны историков начала ХХI в. [15]. Б.Н. Миронов предполагает существование связи для сельского населения между датой свадьбы и здоровьем новорожденных детей [30: с.170-171]. Частичное отрицание и частичное подтверждение этого тезиса находим в коллективной работе А. Авдеева, А. Блюма, И. Троицкой, посвященной выявлению связи между сезонными колебаниями браков, рождений и смертей в русской деревне первой половины XIX в.[1]. По мнению Б.Н. Миронова, динамика (ломка) традиционной сезонности браков, сложившейся в условиях аграрного цикла, служит показателем серьезных социокультурных сдвигов [30: с. 171]. В таком качестве на материале статистики, составленной по метрическим записям, исследуется сезонность браков в статьях Р.Б. Кончакова [21] и А.А. Емельяновой [16]. С середины 1990-х гг. поиск новых подходов, методов и проблем, приводит к смещению приоритетов в сторону социальной истории, «истории ментальностей» и исторической антропологии [32: с. 99]. Последующую четверть века вопросы образования супружеской пары в России XVIII – начале XX вв. поднимаются или в исследованиях, посвященных отдельным социальным группам (дворянство, купечество, мещанство, чиновничество и т.д.) [5, 6, 12, 22, 36 и др.], или в историко-демографических работах, выполненных на локальном материале (например, населенный пункт или отдельный приход) [2, 7, 25, 39, 41 и др.].При этом работы первого типа делятся по характеру основных источников и соответственно по методологии исследования. Современная научная литература, посвященная дворянству, интеллигенции, отчасти, купечеству базируется на источниках личного происхождения (дневники, мемуары, письма). Острый дефицит подобных памятников для крестьянства, мещан и широких демократических слоев городов приводит к тому, что при исследовании брачного поведения представителей этих групп большое значение приобретают статистика и массовые источники (прежде всего, метрические книги). Следовательно, и ракурс рассмотрения формирования супружеской пары, в работах исследователей дворянства и исследователей, например, мещанства отличается. При изучении брака в среде дворян или состоятельных купцов, оставивших достаточное количество нарративных источников, авторы сосредоточены на ментальных особенностях, на «отношениях» и «восприятиях», на влиянии моды, идейных течений [22, 23, 24 и др.]. В исследованиях, построенных на массовых источниках, первостепенное значение приобретают историко-демографические показатели: уровень брачности, возраст, вступающих в брак, процент повторных браков, сезонность свадеб. [1, 9,10, 14, 16, 26 и др.] Конечно, создание семейных пар у податных сословий (крестьяне, мещане, приписные рабочие, беднейшие разночинцы) изучается не только по массовым источникам, хотя они и очень важны. Так, в работах, посвященных мещанам и близким им социальным группам, авторы, наряду с массовыми источниками, как правило, стремятся привлекать весь возможный нарратив: редкие источники личного происхождения, свидетельства представителей других сословий, этнографические записи, публицистику, даже лубочную литературу [12, 26, 36 и др.].   Среди перспективных задач, связанных с формированием супружеских пар в России XVIII – начале XX вв., следует назвать изучение связи брачного поведения и социальной мобильности. В настоящее время эта проблематика исследована весьма слабо. Можно указать статьи А.А. Емельяновой (Платоновой) [33, 34, 35, 37], сюжеты, связанные с межсословными браками, встречаются в работах Ю.М. Гончарова [11, 12], О.В. Межениной [26], о «неравных» супружеских партиях в дворянской среде писала, например, О.И. Елисеева [13] – однако, тема брака как одного из социальных лифтов Российской империи до сих пор в историографии полноценно не раскрыта. Появление подобного исследования, обобщающего материал из разных регионов за значительный исторический период, внесло бы весомый вклад в изучение отечественный социальной истории.