Одной из основных целей Договора о Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС) является гармонизация и унификация законодательства входящих в этот Союз государств, установление сходных механизмов правового регулирования в целях обеспечения свободы движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, проведение скоординированной или единой экономической политики. Необходимым условием этого является отсутствие несогласованности и противоречий в национальном законодательстве в каждом из государств — участников Договора и членов Союза, ввиду чего становится актуальной задача проведения комплексных сравнительно-правовых исследований. В отличие от других эколого-правовых проблем состояние научной разработки правового регулирования в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов в государствах — членах ЕАЭС и степень изученности юристами соответствующих правовых режимов явно недостаточны. В статье представлены результаты комплексного исследования правовых режимов охоты в трех государствах ЕАЭС — России, Беларуси и Казахстане, имеющего целью формирование общих научно-доктринальных взглядов, обосновывающих необходимость гармонизации и унификации законодательства, установление сходных, сопоставимых механизмов правового регулирования в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов в государствах — членах ЕАЭС. Методы исследования: формально-юридический и сравнительно-правовой. Результаты исследования: в настоящее время в России, Беларуси и Казахстане применяются гармонизированные правовые нормы и терминология, установлены сходные механизмы правового регулирования отношений, возникающих в связи с осуществлением видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства, действуют сопоставимые правовые режимы обеспечения соблюдения прав человека и безопасности людей, использования и охраны объектов животного мира (охотничьих ресурсов) и среды их обитания. Отмечена общая для трех стран негативная тенденция — отклонение правового регулирования в области охоты и ведения охотничьего хозяйства от публично-правовой сферы в сторону частноправовой, что ставит под сомнение соблюдение принципа приоритета публичных интересов в области природопользования и охраны окружающей среды.