Разработчики Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не стали включать публичность в систему принципов уголовного процесса, посчитав неуместными прежние идеологические установки, позиционировавшие производство по уголовным делам в качестве средства борьбы с преступностью. Одновременно из уголовно-процессуального законодательства исчезла и задача раскрытия преступлений. При этом подавляющее большинство норм, обязывающих компетентные органы реагировать на каждый факт обнаружения признаков преступления, привлекать лиц, виновных в совершении преступных деяний, к уголовной ответственности, сохранилось фактически в неизменном виде. Превалирование в современном российском уголовном процессе публичных начал не вызывает никаких сомнений, равно как и отсутствие у задачи раскрытия преступлений идеологической подоплеки. Более того, анализ предписаний международного права, Конституции и Уголовного кодекса Российской Федерации, по мнению автора, убедительно свидетельствует об очевидной необходимости придания публичности статуса принципа уголовного процесса.
The draftspersons of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation never included publicity into the system of criminal proceedings’ principles, having considered previous ideological guidelines, which positioned the proceedings in criminal cases as a means of combating crime, as inappropriate. At the same time the task of uncovering of crimes also disappeared from the criminal procedure legislation. As such, the overwhelming majority of the norms, requiring competent authorities to respond to each fact of the discovery of indicia of crime and to institute criminal proceedings against persons guilty of criminal acts, remained virtually unchanged. The overrepresentation in the modern Russian criminal trial of publicity principles does not cause any doubts, as well as the absence of ideological underpinning in the task of crime solving. Furthermore, in the author’s point of view, the analysis of the dictates of the international law, the Constitution and the Criminal Code of the Russian Federation clearly shows the obvious need to grant publicity the status of a criminal process principle.