Принято считать, что ресурсы синтаксиса недостаточно богаты «в плане вариативной интерпретации действительности», однако синтаксическая система языка все-таки имеет определенные «возможности для выражения экспрессивных и семантических нюансов, актуальных для речевого воздействия» [3, с. 144], и, в частности, именно такую возможность реализует пояснительная связь, cамостоятельное существование которой в языке наряду с сочинением и подчинением отмечал еще Н.С. Поспелов [7].Пояснительные отношения изучались и изучаются, например, Л.А. Беловольской, И.П. Распоповым, И.П. Чиркиной [2; 8; 14] в разных ракурсах: в пределах простого или сложного предложения как связь, х арактерная только для словоформ в составе предложения. Н.С. Поспелов, Г. Я. Солганик, Л.В. Тарновская и др. [7; 9; 11] рассматривали пояснение как синтаксическую связь, функционирующую в пределах сложного синтаксического целого / сверхфразового единства / абзаца.Интересен взгляд Е.В. Пономаренко на пояснительные отношения в дискурсе, когда пояснение рассматривается как отражение логической категории пояснения, приобретающей в рамках высказывания специфические формальные и смысловые признаки. При этом пояснение как единица языка и речи играет существенную роль в реализации функции коммуникативного воздействия высказывания [6]. Изучение такого коммуникативного воздействия пояснительных отношений или, иначе говоря, прагматической направленности этого вида связи и составляет предмет данной статьи.Известно, что смысл пояснения заключается в разном осмыслении одного и того же факта (качества, действия, состояния), явления реальной действительности, в отражении его с разной степенью конкретности в зависимости от коммуникативных намерений адресанта. При любой своей конкретной смысловой функции пояснение выступает как момент, тождественный поясняемому. Именно этот момент тождества можно считать основным признаком, выделяющим пояснение среди других синтаксических связей: сочинения, подчинения и присоединения.