Введение. Участие в боевых действиях связано с запредельным психическим воздействием на личность. Реакции психики на экстремальность варьируются в зависимости от выраженности различных факторов. Среди ведущих факторов особое место занимают: форма участия, характер деятельности, мотивация субъектной активности. Так, например, по мнению В.В. Шепелевой и О.Б. Нестеренко, у 77,8% военнослужащих, принимавших участие в специальной военной операции (далее – СВО), последствия проявляются в психических нарушениях или расстройствах [13, С. 1517]. На наличие травматических стрессовых реакций у участников боевых действий на Северном Кавказе указано в исследовании А.Л. Иванова, В.В. Рубцова, Н.В. Жуматия и др. [4]. А.Г. Караяни [7], В.М. Лыткин, С.А. Зун, С.Н. Колодин и др. [9], П.А. Гончарова и В.А. Трифонов [3] делают акцент на боевой психической травме как «неизбежном спутнике» включенности военнослужащих в выполнение задач по предназначению. Одной из специфических реакций психики на экстремальность и особый характер деятельности является моральная травма («moral injury»). Стресс и психическая травма априори интегрированы в боевые действия. Но их проявления во многом зависят от уровня подготовленности (в т.ч. психологической) субъекта деятельности. В многочисленных психологических исследованиях (А.Г. Караяни, Л.А. Китаев-Смык, Д.Ю. Кузнецов, М.Ш. Магомед-Эминов, Т.В. Мальцева, В.М. Поздняков, В.Н. Смирнов, Е.В. Снедков, А.М. Столяренко, Э.П. Утлик, Н.Е. Харламенкова, Ю.А. Шаранов и др.) доказано, что чем более профессионально подготовленным является военнослужащий или сотрудник правоохранительных органов, тем менее вероятны негативные реакции психики на пребывание в экстремальных условиях. Принципиально важным является то, что повысить резильентность к травматическому боевому стрессу можно посредством специальной психологической подготовки личного состава, а снизить виктимность в части моральной травматизации практически невозможно. Моральная травма связана с несовпадением внутренних ориентиров личности, базирующихся на системе ценностей, морали, нравственности, этических убеждений, с внешними обстоятельствами. Можно психологически подготовить военнослужащих к восприятию ужасов войны (трупы, разрушения зданий, коммуникаций и т.п.), но «интегрировать» в психику субъекта толерантность к аморальным действиям других и собственную невозможность воспрепятствовать им, этические противоречия и конфликты крайне сложно. Источниками моральной травматизации при ведении боевых действий могут быть: причинение по неосторожности смерти или вреда здоровью лицам, не причастным к боевым действиям; выполнение действий или отдание приказа априори противоречащего некоторым моральным или этическим принципам; вынужденное оставление третьих лиц без оказания должной помощи (Р.В. Кадыров, О.Б. Дмитриева [6]; S. Frankfurt, P.A. Frazier [15] и др.). Во многом именно многообразие источников моральной травматизации и невозможность институционализации в психике морально-этических дилемм не позволяют однозначно говорить о ее преодолении у комбатантов. Исследователи придерживаются позиции, что глубокие психологические и экзистенциальные страдания участники боевых действий «наносят сами себе» в процессе рефлексии психотравмирующего опыта войны (Г.А. Ведерников [2], B.T. Litz, N. Stein, E. Delaney и др. [16]). Варьируются подходы к соотношению моральной травмы и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР): моральная травма есть частное проявление симптомокомплекса ПТСР (О.А. Яструбенко, И.А. Абдулаева, Х.А. Шарбузова [14], S. Frankfurt, P.A. Frazier [15] и др.), моральная травма выступает самостоятельной формой реакции психики на нарушение, возникающее в результате «неспособности контекстуализировать, оправдывать и приспособиться к собственным действиям на основе опыта в уже существующих моральных схемах» (B.T. Litz, N. Stein, E. Delaney и др. [16]; Ю.А. Шаранов, А.С. Душкин [12] и др.). Несмотря на разнообразие подходов к феноменологии моральной травмы, выражена актуальность на разработку технологий психологической помощи не только участникам боевых действий, но и представителям силовых ведомств (А.А. Попова, И.Н. Василькив, В.В. Савушкин [11], П.А. Гончарова и В.А. Трифонов [3] и др.). Проблема моральной травматизации приобретает особую актуальность для экстремальных добровольцев. В первую очередь, это связано развитыми ценностно-смысловыми и мотивационными характеристика добровольцев – социальной справедливостью, патриотизмом, идейностью, ответственностью, целостностью мировоззрения, просоциальной идентичностью. Имея обостренные морально-этические чувства, попадая в морально-травмирующую ситуацию, личность с большей степени сенситивна к негативному воздействию. Важным вопросом выступает поиск протекторов моральной травматизации. Можно предположить, что подобной защитой является личностный выбор участия в экстремальном добровольчестве. Именно недостаточная проработанность проблемы влияния личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве на проявление моральной травмы у участников боевых действий актуализировала проведение нами в 2024-2026 году соответствующего научного исследования. Методика исследования. Цель исследования – оценить влияние личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве на проявление моральной травмы у участников специальной военной операции. Гипотеза – проявления моральной травмы у экстремальных добровольцев зависят от степени выраженности характеристик личностного выбора участия в СВО; протективная роль (в части моральной травматизации) отводится характеристикам ценностно-смысловой сферы личности. Методологическая основа исследования представлена субъектно-деятельностным и субъектно-соучаствующим подходами. Для исследования проявлений моральной травмы и характеристик личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве применялись авторские опросники [10]: изучения личностного выбора соучастия в экстремальном добровольчестве (ЛВ) и измерения степени выраженности моральной травматизации (МТ). Все результирующие показатели методик были приведены к 9-балльной шкале. Выборка исследования: 83 экстремальных добровольца, среди которые были гражданские лица (44 чел.; возраст – 36,9±7,0 лет; продолжительность пребывания в экстремальных условиях – 16,3±5,5 мес.) и лица, освобожденные от уголовной ответственности или наказания в связи с заключением контракта с Минобороны России на участие в СВО (39 чел.; статьи 105-117, 228 Уголовного кодекса Российской Федерации; возраст – 35,4±9,2 лет; продолжительность пребывания в экстремальных условиях – 10,7±2,5 мес.). Математическая обработка данных осуществлена в программе IBM Statistics 27.0 и опиралась на оценку различий показателей в группах (U-критерий Манна-Уитни), корреляционный (критерий Ч. Спирмена) и регрессионный анализы. Результаты исследования и их обсуждение. Дизайн научного исследования предполагал выделение следующих направлений: I. Оценка предикторов влияния личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве на проявления моральной травмы у участников специальной военной операции. В рамках этого направления применен корреляционный анализ (n=83), который показал статистически значимую взаимосвязь трех из семи индикаторов моральной травмы с шестью из 16 характеристик личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве (табл. 1). Так, обратная корреляционная связь установлена между «Конфликтом восприятия» как проявлением моральной травмы и «Идейностью» (Rs=-0,481; р≤0,01), «Экстремальной перцептивной конгруэнтностью» (Rs=-0,346; р≤0,05), «Эмоциональной стеничностью» (Rs=-0,320; р≤0,05). Все характеристики осознанного личностного выбора участия в СВО оказывают протективное влияние на генерализацию моральной травмы. Действительно, чем в большей степени субъект придерживается просоциальной позиции и патриотических начал, видит личностный смысл в защите Отечества, проявляет согласованность внутреннего содержания когнитивной сферы, эмоционально мобилизован и настроен на позитивный исход участия в боевых действиях, тем в меньшей степени нарушается логика в восприятии происходящего, как следствие, не нарастают внутренние противоречия между имеющимся и новым опытом. Профилактическое влияние на развитие аффективной дезорганизации, проявление эмоционального дисбаланса и негативных эмоций оказывает выраженность «Самоконтроля» (Rs=-0,317; р≤0,05).   Таблица 1 – Корреляционные связи в системе «Моральная травма – Личностный выбор участия в добровольчестве» Шкала Конфликт восприятия (МТ) Кризис убеждений (МТ) Аффективная дезорганизация (МТ) MSb (ЛВ) -0,481** - - IWv (ЛВ) - 0,334* - EPC (ЛВ) -0,346* - - ESt (ЛВ) -0,320* - - SCt (ЛВ) - - -0,317* EVt (ЛВ) - -0,551** - Примечание (приводятся только статистически значимые сведения): MSb – «идейность»; IWv – «целостность мировоззрения»; EPC – «экстремальная перцептивная конгруэнтность»; ESt – «эмоциональная стеничность»; SCt – «самоконтроль»; EVt – «экстремальная жизнеспособность»; * – уровень значимости р≤0,05; ** – уровень значимости р≤0,01.   Принципиально неожиданными явились некоторые результаты анализа корреляционных связей показателя «Кризис убеждений». Так, если отрицательная взаимосвязь указанного показателя с характеристикой «Экстремальная жизнеспособность» (Rs=-0,551; р≤0,01) была ожидаема, то положительную взаимосвязь с «Целостностью мировоззрения» (Rs=0,334; р≤0,05) прогнозировать было сложно. Можно заключить, чем более сформированной, целостной и гармоничной является система взглядов, смыслов, оценок, моральных принципов субъекта, тем в большей степени происходит трансформация его ценностей, идеалов, веры и т.п. под воздействием экстремальной обстановки жизнедеятельности. Подобный частный вывод обращает внимание на необходимость совершенствования мер психологической поддержки добровольцев с разной мотивацией выбора соучаствующей деятельности. Исследование влияния личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве на проявление моральной травмы у участников СВО было продолжено с опорой на линейный регрессионный анализ, по результатам которого определены параметры семи прогностических моделей (табл. 2). Хорошее качество показали такие модели оценки проявлений моральной травмы у экстремальных добровольцев, как: «Конфликт убеждений» (детерминация 67,7%), «Конфликт восприятия» (56,4%), «Аффективная дезорганизация» (48,1%). Иные линейные модели можно рассматривать как ориентировочные (детерминация составляет менее 25,0%).   Таблица 2 – Параметры линейных регрессионных моделей оценки проявлений моральной травмы у экстремальных добровольцев Шкала КВ КУ АД ДП СС РС РД Const 9,150 6,811 6,703 5,324 5,070 4,982 5,119 MSb (ЛВ) -0,268 - - - - - - IWv (ЛВ) - 0,174 - - - 0,087 - CTh (ЛВ) -0,141 -0,107 - - - -0,116 - EPC (ЛВ) -0,198 - - - - - - ESt (ЛВ) -0,204 - -0,110 - - - - SCt (ЛВ) - - -0,185 - -0,095 - - EVt (ЛВ) - -0,353 -0,122 - - - - SOr (ЛВ) - - - -0,098 - - - Rel (ЛВ) - - - -0,104 - - -0,099 Det, % 56,4 67,7 48,1 23,5 16,0 19,1 9,7 Примечание (приводятся значения нестандартизированных весовых коэффициентов линейных уравнений при p≤0,05): КВ – «конфликт восприятия»; КУ – «кризис убеждений»; АД – «аффективная дезорганизация»; ДП – «дисфункциональные паттерны»; СС – «соматизация стресса»; РС – «разрыв самоидентичности»; РД – «ролевая дезинтеграция»; Const – свободный член линейного уравнения; MSb – «идейность»; IWv – «целостность мировоззрения»; CTh – «критичность мышления»; EPC – «экстремальная перцептивная конгруэнтность»; ESt – «эмоциональная стеничность»; SCt – «самоконтроль»; EVt – «экстремальная жизнеспособность»; SOr – «самоорганизованность»; Rel – «надёжность»; Det – коэффициент детерминации модели.   Линейные модели в большей степени согласуются с результатами корреляционного анализа, но несколько расширены в предикторах. Так, в моделях оценки «Кризиса убеждений» и «Конфликта восприятия» значимым аргументом оказался также и параметр «Критичность мышления». В обеих моделях весовой коэффициент имеет отрицательное значение, что позволяет утверждать: «Чем в большей степени субъект склонен не принимать за единственно верную не подтвержденную информацию, ориентирован на сомнения и анализ проблемного поля, тем в меньше вероятность возникновения моральной травмы в форме конфликта восприятия и кризиса убеждений». Модель оценки проявлений аффективной дезорганизации дополнена двумя аргументами – «Эмоциональная стеничность» и «Экстремальная жизнеспособность». Соответствующие весовые коэффициенты имеют отрицательные значения, что подтверждает протективность влияния указанных характеристик личностного выбора участия в СВО. II. Оценка различий в проявлениях моральной травмы у экстремальных добровольцев с разной степенью выраженности личностного выбора. Из общей выборки исследования были выделены две контрастные группы: 1) добровольцы с выраженной мотивацией участия в СВО (29 чел.), 2) добровольцы с прагматическим или индифферентным выбором участия в СВО (26 чел.). Критерием разделения выборок выступил интегральный показатель личностного выбора соучастия в экстремальном добровольчестве (методика ЛВ). Контрастные группы во многом были предопределены категорией респондентов: в группе 1 оказалось 27 гражданских добровольцев и 2 бывших осужденных; в группе 2 – 1 гражданский доброволец и 25 бывших осужденных. Подобный частный результат указывает на то, что в большинстве своем гражданские лица проявляют идейность, гражданственность, просоциальную ответственность при принятии решения об участии в СВО, а у бывших осужденных выражен прагматический выбор (а основном – погашение судимости). Полученные данные соответствуют сведениям, приводимым в исследованиях А.А. Алаудинова [1] об идеологии участия в вооруженном конфликте, О.А. Козиной [8] о мотивах освобождения от уголовной ответственности и наказания в период военного положения, Е.В. Ишковой [5] о направленности на волонтерскую деятельность. Установлено, что статистически значимые различия в группах добровольцев с разной степенью выраженности личностного выбора участия в СВО выражены по следующим проявлениям моральной травмы: «Конфликт восприятия» (U=239,5; р=0,011), «Кризис убеждений» (U=255,5; р=0,041). Можно предположить, что при столкновении с морально травмирующей обстановкой добровольцы с идейным личностным выбором в большей степени подвергаются негативному воздействию, чем добровольцы с прагматическим или индифферентным выбором. Возможно, респонденты группы 2, которые представлены преимущественно бывшими осужденными, в своей предшествующей жизни чаще сталкивались с ситуациями морально-этического конфликта и психотравмирующими событиями, как следствие, более резильентны к некоторым проявлениям моральной травмы (в части восприятия происходящего и его согласования с ценностно-смысловой сферой личности).   Таблица 3 – Оценка различий в проявлениях моральной травмы у экстремальных добровольцев с разной степенью выраженности личностного выбора Шкала Группа 1 Группа 2 U p КВ 6,45±2,11 3,76±1,94 239,5 0,011 КУ 5,81±2,30 3,22±1,25 255,5 0,041 АД 4,34±1,99 5,20±2,64 339,0 0,516 ДП 3,50±1,25 3,98±1,50 374,0 0,971 СС 5,02±2,37 4,61±1,97 370,5 0,968 РС 2,66±1,04 3,40±1,38 322,0 0,348 РД 3,18±1,73 3,64±1,77 364,0 0,950 Примечание: КВ – «конфликт восприятия»; КУ – «кризис убеждений»; АД – «аффективная дезорганизация»; ДП – «дисфункциональные паттерны»; СС – «соматизация стресса»; РС – «разрыв самоидентичности»; РД – «ролевая дезинтеграция».   Выводы. Исследование подтвердило наше предположение о том, что проявления моральной травмы у экстремальных добровольцев зависят от степени выраженности характеристик личностного выбора участия в СВО. Моральная травма в наибольшей степени проявляется в форме кризиса убеждений и конфликта восприятия. Показано, что характеристики личностного выбора оказывают протективное влияние на генерализацию моральной травмы. В первую очередь, это: «Идейность», «Экстремальная перцептивная конгруэнтность», «Эмоциональная стеничность», «Самоконтроль», «Экстремальная жизнеспособность», «Критичность мышления». Особое влияние оказывает показатель «Целостность мировоззрения», вызывая дополнительное психическое напряжение у субъекта, трансформацию ценностей, идеалов, смыслов существования, моральных принципов и т.п. Результаты исследования позволяют уточнить новое направление психологической поддержки, сопровождения и помощи экстремальным добровольцам, а именно – преодоление моральной травматизации участников боевых действий. В работе следует учитывать то обстоятельство, что экстремальные добровольцы – это в недавнем прошлом гражданские лица, выбор участия в СВО которых полимотивирован. Добровольцы, как правило, априори недостаточно резильентны к действию факторов моральной травматизации. Именно поэтому на первый план перспективных научных исследований и практической деятельности должны быть вынесены вопросы не только психологической реабилитации, но и проблема моральной травматизации экстремальных добровольцев.