При переводе лексических единиц с одного языка на другой используется несколько способов, в том числе функциональный перевод, при котором языковая единица исходного языка передается такой же единицей переводящего языка, которая вызывает схожую реакцию у зарубежного читателя. Такой способ перевода характерен, наряду с описательным, для профессиональных лексем. В данной статье речь пойдет о двух устойчивых выражениях, широко употребимых в юридическом аспекте английского языка, good faith и due diligence. Данные понятия появились в английском языке несколько столетий назад, а в 20 веке стали активно использоваться в юридическом разделе языка, что привело к необходимости их чёткого толкования не только для юристов, но и для экономистов, бизнесменов, политиков. Due diligence появилось в 13-14 веках и стало обозначать обязанность проявлять внимание и надлежащую заботу со стороны лица в соответствующих обстоятельствах. Но только в Законе о ценных бумагах 1933 г. (США) было дано современное понимание концепции due diligence. Согласно положениям Закона, продавцы ценных бумаг обязаны предоставлять инвесторам достаточно информации для принятия обоснованного решения перед покупкой. С этого момента словосочетание стало использоваться в иных сферах, в частности, в слияниях и поглощениях. В русском языке можно встретить понятие «соблюдение должной осмотрительности» - об этом говорится в Гражданском Кодексе Российской Федерации. Во многих российских юридических компаниях предоставляется услуга «дью дилидженс» (Due Diligence), объем которой регулируется только клиентом, причем встречается как написание английскими буквами в русском тексте, так и транслитерацией. Good faith известно уже было тысячелетия, но изначально выражение употреблялось больше в узком религиозном или семейно-правовом контекстах. Но постепенно это понятие стало проникать в гражданское право, где подразумевалось, что договоры, заключенные на основании принципа добросовестности, заключались с уважением к свободному осуществлению воли и без принуждения или обмана. В настоящее время, согласно принципу добросовестности, каждая сторона договора обязана честно и справедливо относиться к другой стороне, воздерживаясь от полного использования положения другой стороны. При обсуждении условий контракта стороны обязаны предоставлять всю информацию, необходимую для того, чтобы другая сторона имела полное понимание условий. Неразглашение соответствующей информации может повлечь за собой юридическую ответственность за компенсацию другой стороне любого ущерба, который она понесла, полагаясь на представленную информацию. Однако у концепции добросовестности есть ряд связанных ограничений и трудностей. Одна из основных проблем заключается в том, что на практике бывает сложно определить и применить эту концепцию. Это особенно актуально в ситуациях, связанных со сложными или транснациональными операциями, когда одновременно могут действовать множество правовых систем и культурных норм. В российском праве принцип добросовестности получил закрепление в ГК (ст. 10, 307, 431, 432, 434 и др.) в судебных решениях. Суд имеет право применить данный принцип, если, в частности, необходимо предоставить защиту добросовестной стороне или восполнить пробел в договорных отношениях. Таким образом, мы наблюдаем процесс проникновения понятий одной правовой системы в другую, а для этого юристам, а также бизнесменам необходимо верно понимать концепцию данного термина, чтобы точнее и корректнее использовать его в работе.
While translating lexical units from one language into another, several methods are used, including functional translation, in which a linguistic unit of the source language is conveyed by an equivalent unit in the target language that elicits a similar reaction from a foreign reader. This method of translation, alongside with descriptive translation, is a characteristic of professional terminology. In this article, we will discuss two common phrases widely used in the legal aspect of the English language: good faith and due diligence. These concepts emerged in the English language several centuries ago but became actively used in the legal domain of the language in the 20th century, leading to the need for their precise interpretation not only for lawyers but also for economists, businessmen, and politicians. The term \"due diligence\" originated in the 13th–14th centuries and came to denote the obligation to exercise attention and proper care on the part of an individual under certain circumstances. However, it was only in the Securities Act of 1933 (USA) that the modern understanding of the concept of due diligence was established. According to the provisions of the law, sellers of securities must provide investors with sufficient information to make an informed decision before purchase. From then on, the phrase began to be used in other areas, particularly in mergers and acquisitions. In Russian, the term \"observance of due diligence\" can be found, as mentioned in the Civil Code of the Russian Federation. Many Russian law firms offer a service called \"d'yu dilidzhens\" (Due Diligence), the scope of which is determined solely by the client; both the original English spelling within Russian text and its transliteration are commonly encountered. \"Good faith\" has been known for millennia, but initially, the expression was primarily used in narrow religious or family-law contexts. Over time, however, the concept began to permeate civil law, where it implied that contracts were concluded on the principle of good faith and were entered into force with respect to the free exercise of will and without coercion or deception. Today, according to the principle of good faith, each party to a contract is obligated to deal honestly and fairly with the other party, refraining from taking full advantage of the other\'s position. When discussing contractual terms, parties must disclose all necessary information so that the other party fully understands the conditions. Failure to disclose relevant information may result in legal liability for compensating any losses incurred by the other party who relied on the provided information. Nevertheless, the concept of good faith comes with a set of associated limitations and challenges. One major issue is that in practice it can be difficult to define and apply this concept. This is especially true in situations involving complex or transnational operations, where multiple legal systems and cultural norms might simultaneously be used. In Russian law, the principle of good faith can be found in the Civil Code (Articles 10, 307, 431, 432, 434, etc.) and in judicial decisions. The court has the right to apply this principle if, for example, it is necessary to protect the honest party or fill gaps in contractual relationships. Thus, we face the process of transferring concepts from one legal system to another, and for this, lawyers, as well as businessmen, need to accurately understand these concepts in order to use them more precisely and correctly in their work.