Статья посвящена исследованию особенностей российского права как права социального государства. Изучая их, автор исходит из того, что в России сформирована смешанная модель социального государства, сочетающая в себе черты либеральной, консервативной и социал-демократической моделей. Уточняется, чем определяется специфика функциональной характеристики российского права в смешанной модели социального государства и в чем именно эта специфика заключается. Рассматриваются назначение, функции и задачи российского права как права социального государства, а также основные правовые формы осуществления Российским государством функций социального государства. Проведенный автором анализ позволил установить, что для российского права как права социального государства характерно возрастание роли политической, культурной и воспитательной функций, и в то же время как экономическая и социальная функции демонстрируют признаки дисфункциональности. В заключении акцентируется внимание на том, что правовые инструменты, продемонстрировавшие свою результативность в политико-правовой практике социальных государств либерального, консервативного и социал-демократического типов, применимы в России только при условии учета культурных и исторических реалий.
The article is devoted to the study of the features of Russian law as the law of the welfare state. Studying them, the author proceeds from the fact that a mixed model of a welfare state has been formed in Russia, combining the features of liberal, conservative and social democratic models. It clarifies how the specifics of the functional characteristics of Russian law in the mixed model of the welfare state are determined and what exactly this specificity consists of. The purpose, functions and tasks of Russian law as the law of the welfare state are considered, as well as the main legal forms of the Russian state's implementation of the functions of the welfare state. The analysis carried out by the author allowed us to establish that Russian law as the law of a welfare state is characterized by an increasing role of political, cultural and educational functions, and at the same time both economic and social functions show signs of dysfunctionality. In conclusion, attention is focused on the fact that legal instruments that have demonstrated their effectiveness in the political and legal practice of liberal, conservative and social democratic types of welfare states are applicable in Russia only if cultural and historical realities are taken into account.