В конце XX столетия в процессе постсоветского реформирования российское общество было ориентировано на рыночную западную модель экономического развития, с ее жесткими, прагматическими схемами. Однако, как мы теперь видим, классические западные схемы рыночной экономики в России зачастую не работают. Причина этого, вероятно, кроется в том, что в 90-е гг. все же не был сделан полноценный анализ российских традиций предпринимательства, не выявлены особенности развития отечественной экономической науки, сопоставления их с западными образцами. Многие сегодняшние проблемы российской экономики имели аналоги в прошлом и являлись предметом осмысления предыдущих поколений ученых-экономистов. Поэтому в настоящее время перед российским обществом стоит важная задача, состоящая в выборе наиболее эффективных направлений и способов развития отечественной экономики. Этот выбор предполагает широкое использование творческого наследия российских ученых-экономистов прошлого. В связи с этим особую актуальность приобретают такие работы ученых историко-экономического направления, освещающие период рыночных реформ в Российской империи ХIХ – начала ХХ в. или проекты таких реформ в период русского зарубежья, последовавший после 1917 г. В этом ключе анализируемая работа доктора экономических наук Ю.Н. Егорова особенно актуальна [2]. Автор, который давно занимается вопросами истории российской экономической мысли [3–21], отмечает, что представители российской экономической школы значительно обогатили содержание мировых экономических идей новыми представлениями о роли государства в экономическом развитии и решении социальных вопросов, идеями о путях достижения социально-экономического благосостояния и национального согласия, соотношении общего и особенного в хозяйственном развитии стран и народов [2, c. 6]. Ю.Н. Егоров отмечает, что российские экономисты в числе первых пришли к пониманию того факта, что рынок является не только саморазвивающейся и саморегулирующейся, но и саморазрушающейся системой, требующей вследствие этого известной корректировки и поддержки извне. По его мнению, российские ученые рассматривали рыночные процессы в России в контексте происходящего в мировой экономике. По их убеждению, эти процессы сложные и многогранные, и их прогресс возможен не в результате «большого скачка», а в результате кропотливой, продуманной, осторожной работы всех производительных сил страны [2, с. 6].Работа Ю.Н. Егорова состоит из 11 основных разделов, охватывающих большой временной отрезок – от становления российской экономической мысли до ее развития во второй половине XX столетия. Начало становления российской экономической науки автор видит в эпохе Екатерины Второй, когда появился запрос на экономические теории и было открыто Вольное Экономическое общество [2, с. 21]. Первым российским политэкономом в книге назван И.А. Третьяков. Особое внимание обращено на его труд «О причинах изобилия и медленного обогащения государства как у древних, так и у нынешних народов» [2, с. 25, 26]. Самым замечательным последователем А. Смита, писавшим хотя и не по-русски, но в России (его труды переведены на русский язык только в 2000 гг. издательским домом «Экономическая газета»), автор называет Генриха (Андрея Карловича) Шторха. Как замечает Ю.Н. Егоров, иностранцы, приезжавшие в Россию в начале ХIХ в., видели в Г. Шторхе главу русской политической экономии и с удовольствием отмечали либерализм его суждений. Работы Г. Шторха представляют собой довольно полное и точное описание русского хозяйственного строя первой четверти ХIХ в. [2, с. 26].Вторая глава книги, посвященная основным центрам экономических исследований в эпоху либеральных реформ XIX в., представляет собой научный интерес [2, с. 45–95]. Автор здесь обращает внимание на тот факт, что при небольшом количестве академических центров в России их деятельность в области экономической науке, применительно к условиям ХIХ – начала ХХ в. следует признать весьма продуктивной. Более того, работы русских экономистов выходили за границы своего Отечества, а в самой России обладали значительным общественным влиянием [2, с. 95]. В третьей главе автор обстоятельно анализирует теоретические основы российской экономической науки [2, с. 96–130]. Он делает примечательный вывод о том, что «…развитие буржуазной политической экономии в России на рубеже ХIХ–XX вв. имело много общего с развитием ее в странах Запада. Это было обусловлено схожестью решаемых экономических проблем, широкими контактами между учеными России и Западной Европы. К тому же Россия в то время не противопоставляла себя странам Запада и рассматривала себя частью цивилизованного мира» [2, с. 130]. Автор обращает внимание, что русские экономисты ХIХ – начала ХХ в. не только заимствуют экономические идеи, возникшие на Западе, но и оказывают воздействие на развитие буржуазной политической экономии других стран. Более того, русские экономисты работают не разрозненно, а формируют отдельные центры, в которых происходит обсуждение важных и перспективных направлений экономической науки на единой или близкой платформе, что позволило Ю.Н. Егорову говорить о формировании к началу ХХ в. отдельных российских экономических школ, занимавшихся проблематикой аграрной реформы, кооперации, экономических кризисов, математических методов в экономике, экономической статистики и др. Четвертая глава книги Ю.Н. Егорова посвящена экономической мысли в эпоху так называемого золотого века капитализма в России (Примечание. – Е.Н.) [2, с. 131–140]. Здесь автор исследует труды таких ученых, как А.Н. Бекетов, Н.Х. Бунге, Э.Г. Вальденберг, С.Ю. Витте, И.А. Вышнеградский, П.И. Георгиевский, В.К. Дмитриев, А.А. Исаев, М.М. Ковалевский, К.Г. Кулебяко-Корецкий, С.Н. Прокоповича, А.И. Чупров, И.И. Янжул. В пятой главе представлена общественная деятельность русских экономистов в период начала XX в. до эпохи Великой русской революции [2, с. 141–154]. Шестая глава является логическим продолжением четвертой, конкретизирует экономические идеи русских экономистов в эпоху реформ начала ХХ столетия, до и после первой русской революции 1905–1907 гг. [2, с. 155–172]. В седьмой главе автор говорит о формировании в начале XX в. в отечественной экономической науке новых школ и направлений [2, с. 173–196]. Он отмечает, вслед за Л. Широкорадом и В. Барнеттом, что в этот период «…экономический дискурс в России… был чрезвычайно богатым и разнообразным. Мыслители, принадлежавшие к самым разным направлениям – историческому, социалистическому, либеральному и консервативному – прокладывали новые пути… различия между этими направлениями в то время казались менее жесткими и четкими, чем, возможно, они представляются в ретроспективе» [2, с. 196]. Объясняет Ю.Н. Егоров это тем, что в России, в отличие от Запада, «неоклассический» подход так и не получил распространения в академическом мире, а также, вероятно, тем, что некоторые русские экономисты были подвержены различным влияниям, имевшим идеологическое происхождение. Главы 8–11 посвящены анализу революционных событий 1917 г. в контексте их влияния на русскую экономическую мысль [2, с. 197–337]. Наибольший интерес здесь, на наш взгляд, представляет авторский анализ экономических идей русского зарубежья, в частности, доктрины экономического солидаризма (Л.Л. Зальцберг, И.В. Вощин) [2, c. 332, 333]. Особое место в исследовании занимает осмысление русскими экономистами проектов экономической реформы в освободившейся от большевиков России. Автор обращает внимание, что значительная часть работ в области экономики представителями послевоенной эмиграции была посвящена проектам будущей реформы российской экономики. Он говорит, что эти проекты в целом сохраняли теоретическую преемственность от предыдущих экономических программ. Однако в отличие от аналогичных программ первой волны эмиграции они в большей степени отличались либерализмом, что было в русле западноевропейских тенденций [2, с. 311]. Анализ работ М. Самойлова, А.Д. Билимовича, М. Залевского, И.А. Курганова и др. автор соотносит с проведенными в нашей стране реформами в 90-е гг. XX в. Так, он приводит позицию А.Д. Билимовича о том, что новая система хозяйствования в будущей освобожденной России не должна строиться на жертвах и должна обеспечить народу нормальную жизнь «без надрывов» [2, с. 321]. Как отмечает Ю.Н. Егоров, А.Д. Билимович понимал неизбежность определенных трудностей, с которыми столкнется освободившаяся от власти большевиков Россия, но при наличии четкой, взвешенной, опирающейся на чаяния народа сбалансированной программы обустройства России, к разработке которой ученый неустанно призывал еще с 20-х гг. Эти трудности могли быть минимизированы и достаточно быстро преодолены без падения жизненного уровня людей. Признавая мощь советской индустрии, А.Д. Билимович считает важным не забывать, какими чудовищными жертвами она сопровождалась и насколько была исковеркана чудовищной бюрократической машиной. Автор особенное внимание обратил на тот момент, что А.Д. Билимович проницательно поставил вопрос о значении грядущих постсоветских процессов разгосударствления промышленности – формировании новых прав собственности. Ю.Н. Егоров замечает, что по А.Д. Билимовичу реституция (возвращение прав собственности и выплата компенсаций дореволюционным хозяевам) уже не пройдет, так как данные ясно показывают, как мало общего имеет современная советская промышленность с русской дореволюционной промышленностью. Советская власть ограбила в свое время владельцев, получила бесплатно чужие сбережения, нажилась на этом, как сейчас наживается на народном труде. Но все эти ценности унесены потоком революции безвозвратно, как унесены десятки миллионов невозвратимых жизней. В огне революции сгорели все частные права. Да и старых предприятий давно нет. Что уцелело, было заново перестроено. Главную же массу составляют новые сооружения, созданные трудом и жизнью замученных людей России [2, с. 323, 324]. Поэтому «…вообще невозможно будет передавать огулом народное достояние, каким являются сколько-нибудь значительные государственные промышленные и горные предприятия, в частные руки… кому их можно передать? Очевидно, лишь тому, кто имел бы средства, чтобы их купить или взять в аренду. Но кто из частных лиц в России будет иметь эти средства, кроме, может быть нажившихся и уцелевших советских главарей или их приятелей?» [1, c. 16]. Автор справедливо замечает, что еще в 1960-е гг. А.Д. Билимович говорил о возможной экспансии новых русских. Эту же проблему поднимает в своих статьях М. Залевский (Самойлов), который отмечал, что в Советском Союзе наблюдается парадоксальная вещь – власти, борясь с частным капиталом, предпринимательством, породили его худший вид – спекулятивный капитал. Какую роль может сыграть этот капитал в процессе перехода России к нормальной рыночной экономике? [2, с. 323]. Ю.Н. Егоров отвечает на этот вопрос: «Неуплата налогов, отсутствие социальных обязательств, обман в виде спекуляции, противостояние с государством – эти коренные черты "советского предпринимательства" были перенесены в рыночные преобразования российской экономики с начала 90-х годов» [2, с. 324]. Далее автор пишет: «Если с этих позиций подходить сегодня к оценке экономических преобразований, осуществленных в 90-е годы ХХ века современными посткоммунистическими реформаторами, а, видимо, именно с них и нужно, прежде всего, оценивать содеянное ими, то вряд ли эти преобразования способны выдержать даже самую непридирчивую критику» [там же]. Актуальность рассмотрения автором работ ученых русского зарубежья безусловна и несомненна. Автор также замечает, что экономисты русского зарубежья не представляли собой стан единомышленников. Они придерживались различных политических симпатий, имели различную судьбу, работали в разных условиях и принадлежали к различным направлениям науки. Однако в ходе их непрерывных научных дискуссий формировались различные подходы и течения экономической мысли, которые представляют для современников значительный интерес[2, с. 345].В конце книги Ю.Н. Егоровым сделаны следующие принципиально важные исследовательские выводы: современная Россия обладает значительным экономическим потенциалом. Но движение по пути создания цивилизованной экономической системы затруднено сложным многообразием и масштабностью необходимых перемен. Положение во многом затрудняется не только слабостью отечественной экономики, но и отсутствием в среде ученых-экономистов, государственных деятелей и политиков, предпринимателей, всего современного российского общества единого понимания направления и приоритетов социально-экономического развития страны. Такое положение обусловливается многолетним безраздельным господством в нашей стране коммунистической идеологии и командно-принудительной экономической системы, оказавших существенное влияние как на массовое сознание народа, так и на менталитет представителей отечественной экономической науки; нетерпимое отношение к инакомыслию, догматизм, оторванность исследований от современных процессов в мировой экономике, игнорирование мирового и отечественного опыта, пренебрежение к научному наследию своих предшественников – все это негативно влияет на положение отечественной экономической науки и экономику современной России. Решить современные проблемы возможно на основании понимания своего прошлого, использования исторического опыта, тех решений, которые разрабатывались нашими предшественниками. В чем-то они ошибались или заблуждались, в чем-то не всегда правильно оценивали масштаб проблем, в чем-то были, несомненно, правы, а зачастую предвидели те проблемы, с которыми сталкивается современная российская экономика или столкнется в будущем [2, с. 346, 347]. Таким образом, поднятые автором в монографии вопросы актуальны и требуют дальнейшей разработки, а также новых дискуссий в научном сообществе.