докторант с 01.01.2023 по 01.01.2025
Красногорск, г. Москва и Московская область, Россия
студент
Статья посвящена выявлению личностных факторов, определяющих психологическую безопасность курсантов образовательной организации МВД России. В основе исследования лежат ресурсный подход в психологии труда, концепции чувства связности А. Антоновского, самоуправления Ю. Куля, пятикомпонентная модель психологической безопасности субъектов служебной деятельности Н.Н. Красноштановой, В.С. Агапова и концептуальная модель развития субъективной витальности руководителей органов внутренних дел Т.В. Мальцевой. Эмпирическая часть выполнена на выборке из 514 курсантов образовательной организации МВД России с использованием указанных психодиагностических методик. В работе показано, что уровень психологической безопасности курсантов связан с комплексом личностных характеристик, среди которых ведущую роль играют способность воспринимать жизненные события как упорядоченные и осмысленные, способность к саморегуляции поведения, быстрое восстановление после стрессовых воздействий, ориентация на активное решение проблем и устойчивое ощущение внутренней энергии. Установлено, что перечисленные характеристики образуют интегративную структуру взаимосвязанных детерминант, которая объясняет значительную долю индивидуальных различий в уровне психологической безопасности. Выявлены различия между курсантами разных курсов, а также между юношами и девушками. Предложены практические рекомендации для психологов, работающих в системе ведомственного образования.
психологическая безопасность, личностные детерминанты, курсанты, чувство связности, саморегуляция, резильентность, копинг, субъективная витальност
Введение. В системе профессиональной подготовки сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации (далее – ОВД) психологическая безопасность обучающихся является одним из важнейших условий успешного формирования профессионально значимых качеств. Период обучения в ведомственном вузе сопряжён с высокими психоэмоциональными нагрузками, необходимостью адаптации к строгому распорядку, повышенным требованиям к дисциплине и ответственности. В этих условиях способность курсанта сохранять психологическую стабильность, адекватно оценивать угрозы и эффективно совладать с психологическими барьерами и трудностями становится не просто личностным ресурсом, а условием профессиональной пригодности.
Несмотря на большое число исследований, посвящённых психологической безопасности в образовательной среде [3], остаётся недостаточно изученным вопрос о том, какие именно личностные характеристики вносят наибольший вклад в её обеспечение у курсантов образовательных организаций МВД России. Большинство работ [2; 4; 19 - 21] сосредоточены на описании отдельных психологических факторов – тревожности, стрессоустойчивости, самооценки – без построения их иерархии и выделения наиболее значимых среди них. Кроме того, за пределами внимания исследователей часто остаётся опосредующая роль компонентной структуры психологической безопасности [1]: одна и та же личностная характеристика может влиять на разные аспекты психологической безопасности, и это влияние не всегда прямое [6].
Настоящая работа выполнена в русле ресурсного подхода, согласно которому психологическая безопасность рассматривается как результат наличия и согласованного функционирования определённых личностных ресурсов [7].
Теоретическую базу составили идеи С. Хобфолла [18] о сохранении ресурсов, концепции чувства связности А. Антоновского [2; 15] и самоуправления Ю. Куля [14], а также пятикомпонентная модель психологической безопасности субъектов служебной деятельности Н.Н. Красноштановой, В.С. Агапова [1], включающая когнитивный, прогностический, аффективный, регулятивный и деятельный компоненты психологической безопасности.
Цель исследования заключалась в выявлении личностных детерминант психологической безопасности курсантов и определении их относительного вклада в ее интегральный показатель. Дополнительными задачами были: анализ различий в уровне психологической безопасности между курсантами разного пола и разных курсов обучения, а также разработка практических рекомендаций для психологов образовательных организаций.
Методика исследования. Эмпирическое исследование проводилось на базе образовательной организации МВД России в период с декабря 2025 года по январь 2026 года. В исследовании приняли участие 514 курсантов очной формы обучения, из которых 336 составляли женщины и 178 – мужчины. Возраст респондентов варьировался от 17 до 23 лет, средний возраст составил 19,2 года.
Распределение по курсам обучения было следующим: первый курс – 108 человек, второй – 116, третий – 113, четвёртый – 90, пятый – 87. Стаж службы в органах внутренних дел (с учётом периода обучения) у большинства участников составлял от одного года до четырёх лет. Выборка признана репрезентативной по полу, возрасту и курсу обучения.
Диагностический инструментарий включал семь методик, отобранных в соответствии с целями исследования и теоретической моделью психологической безопасности субъектов служебной деятельности:
1. «Опросник «Психологическая безопасность субъектов служебной деятельности» (Н.Н. Красноштанова, В.С. Агапов)» [5];
2. «Опросник «Эмоциональный интеллект» Д.В. Люсин»[10];
3. «Краткая шкала резильентности (Brief Resilience Scale) в адаптации В.И. Марковой, Л.А. Александровой и А.А. Золотаревой» [13];
4. « Опросник «Оценка собственной жизненной энергии» Т.В. Мальцевой» [12];
5. «Методика исследования самоуправления Ю. Куля и А. Фурмана в адаптации О.В. Митиной и Е.И. Рассказовой» [14];
6. «Опросник «Шкала чувства связности» А. Антоновского в адаптации М.Н. Дымшица» [15];
7. «Опросник копинг-поведения в стрессовых ситуациях (CISS) в адаптации Т.А. Крюковой» [8].
Статистическая обработка эмпирических данных проводилась с использованием пакетов EXEL 2016 и SPSS Statistics 26.0. Применялись следующие методы: описательная статистика (расчёт средних арифметических, стандартных отклонений, минимальных и максимальных значений); проверка нормальности распределения с помощью критерия Колмогорова–Смирнова (с поправкой Лиллиефорса); для сравнения двух независимых групп использовался U-критерий Манна–Уитни, для трёх и более групп – H-критерий Крускала-Уоллиса; для выявления взаимосвязей между показателями – коэффициент ранговой корреляции Спирмена (r); для выявления латентной структуры – факторный анализ (метод главных компонент с последующим варимакс-вращением); для определения вклада отдельных предикторов – множественный линейный регрессионный анализ с пошаговым включением.
Результаты исследования. Интегральный показатель психологической безопасности, измеренный с помощью опросника Н.Н. Красноштановой и В.С. Агапова [5], варьировал в диапазоне от 126 до 183 баллов. Среднее значение по всей выборке составило 159,3 балла при стандартном отклонении 11,7. Анализ распределения показал, что низкий уровень психологической безопасности выявлен у 79 курсантов (15,4 % от общего числа), средний уровень – у 240 человек (46,7 %), высокий уровень – у 195 человек (37,9 %).
При сравнении групп по половому признаку обнаружено, что средний интегральный показатель у женщин (156,8) значимо ниже, чем у мужчин (164,1). Различия статистически достоверны на уровне p < 0,01. Также выявлена тенденция к повышению психологической безопасности от первого к пятому курсу: курсанты старших курсов демонстрируют более высокие значения по сравнению с первокурсниками (p < 0,05). Это связано с постепенной адаптацией к условиям ведомственного вуза, накоплением опыта совладания с трудностями и формированием профессиональной идентичности.
Анализ развитости компонентов психологической безопасности показал, что наиболее высокие значения выявлены у когнитивного (50,2) и деятельного (33,5) компонентов. Это указывает на то, что курсанты, в целом, способны адекватно оценивать угрозы и предпринимать активные действия для психологического самосохранения. Наиболее низкие значения получены у прогностического компонента (25,1), что отражает тревожность в отношении будущего, характерную для обучающихся, чья профессиональная карьера ещё не определена.
Средний балл резилентности (способности восстанавливаться после стресса) по выборке составил 22,4 при максимально возможных 30 баллах. У 64 % курсантов выявлен средний уровень резильентности, у 21 % – высокий, у 15 % – низкий. При этом резильентность значимо коррелирует с общей психологической безопасностью (r = 0,45, p < 0,01), что подтверждает её ресурсную роль.
Общий показатель эмоционального интеллекта составил 95,8 при теоретически возможном диапазоне от 0 до 160. Интересно, что межличностный эмоциональный интеллект (понимание и управление чужими эмоциями) оказался выше (51,4), чем внутриличностный (понимание и управление собственными эмоциями – 44,4). Это свидетельствует о большей направленности курсантов на взаимодействие с окружающими, чем на самоанализ.
Показатели самоуправления распределились следующим образом: саморегуляция – 12,8, самоконтроль – 12,3, развитие воли – 10,5, чувствительность к себе – 9,8, переживание общего жизненного стресса – 9,1 (при максимальных значениях по шкалам около 16–20). Наиболее низкие значения получены по шкалам, связанным с преодолением неудач и ориентацией на действие после неудач, что характерно для молодых людей, ещё не имеющих значительного профессионального опыта.
Средний балл чувства связности составил 142,6 при диапазоне от 29 до 203 баллов. Из трёх субшкал наиболее высокие значения зафиксированы по постижимости (48,2), наиболее низкие – по осмысленности (44,1). Это означает, что курсанты в целом воспринимают окружающий мир как достаточно упорядоченный и предсказуемый, но эмоциональное переживание осмысленности собственной жизни выражено слабее.
Показатели витальности получены следующие: ситуативная (оценка энергии в текущий момент) составила 44,7, диспозиционная (устойчивое ощущение жизненной силы) – 47,3 (при максимальном значении около 70). Диспозиционная витальность оказалась значимо связана с деятельным компонентом психологической безопасности (r = 0,49) и с аффективным
(r = 0,42).
Доминирующей копинг-стратегией в выборке является проблемно-ориентированная (44,2). Эмоционально-ориентированный копинг имеет среднее значение 38,5, копинг, ориентированный на избегание – 32,1. Коэффициент конструктивности (отношение адаптивных стратегий к неадаптивным) составил в среднем 0,68, что соответствует среднему уровню адаптивности совладающего поведения.
Для выявления различий между курсантами с низким, средним и высоким уровнем психологической безопасности вся выборка была разделена на три группы по интегральному показателю.
Курсанты с высоким уровнем психологической безопасности (37,9 % выборки) достоверно превосходят остальные группы по всем измеренным ресурсным характеристикам. Они имеют более высокие показатели резильентности, общего эмоционального интеллекта, саморегуляции, чувства связности, диспозиционной витальности и проблемно-ориентированного копинга. При этом они демонстрируют значимо более низкие показатели эмоционально-ориентированного копинга, то есть реже фиксируются на своих переживаниях в стрессовых ситуациях. Коэффициент конструктивности копинга в этой группе самый высокий – 0,78.
Курсанты с низким уровнем психологической безопасности (15,4 % выборки) характеризуются противоположным профилем: низкая резильентность, сниженный эмоциональный интеллект, дефицит саморегуляции, низкое чувство связности, слабая витальность и доминирование эмоциональных копинг-стратегий. Коэффициент конструктивности в этой группе составляет 0,51, что указывает на преобладание неадаптивных способов совладания.
Корреляционный анализ позволил выявить неоднородность связей между различными личностными характеристиками и компонентами психологической безопасности. Чувство связности оказалось наиболее сильно связано с когнитивным компонентом (r = 0,58), то есть с восприятием мира как упорядоченного и с адекватной оценкой угроз. Саморегуляция максимально коррелирует с регулятивным (r = 0,56) и аффективным (r = 0,47) компонентами, что подтверждает её роль в волевом контроле и эмоциональной устойчивости. Резильентность наиболее тесно связана с аффективным компонентом (r = 0,44), что логично, поскольку способность быстро восстанавливаться после стресса непосредственно влияет на эмоциональное состояние.
Проблемно-ориентированный копинг и диспозиционная витальность максимально коррелируют с деятельным компонентом (r = 0,55 и r = 0,49 соответственно), отражая их роль в активных действиях по самосохранению. Толерантность к неопределённости отрицательно связана с прогностическим компонентом (r = –0,42), а готовность к риску – положительно (r = 0,35).
Факторный анализ (метод главных компонент с варимакс-вращением) позволил выделить четыре фактора с собственными значениями больше единицы, объясняющих 68,4 % общей дисперсии.
Первый фактор, объясняющий 36,2 % дисперсии, объединил чувство связности, саморегуляцию, коэффициент конструктивности копинга, диспозиционную витальность, резильентность и проблемно-ориентированный копинг. Этот фактор назван «интегративная структура личностных детерминант психологической безопасности» и понимается в данном исследовании как совокупность взаимосвязанных характеристик, образующих единый функциональный комплекс.
Второй фактор (14,5 % дисперсии) составили показатели межличностного и внутриличностного эмоционального интеллекта – он назван «эмоциональный интеллект».
Третий фактор (9,8 % дисперсии) объединил самоконтроль, развитие воли и чувствительность к себе и интерпретирован как «волевой самоконтроль».
Четвёртый фактор (7,9 % дисперсии) включил эмоциональный копинг и переживание общего жизненного стресса, получив название «эмоциональное неблагополучие».
Для определения относительного вклада каждой личностной характеристики в интегральный показатель психологической безопасности был проведён множественный пошаговый регрессионный анализ. Зависимой переменной выступал интегральный показатель психологической безопасности респондентов, независимыми – все измеренные личностные характеристики.
В финальную регрессионную модель вошли пять предикторов: чувство связности, саморегуляция, резильентность, проблемно-ориентированный копинг и диспозиционная витальность. Модель оказалась статистически значимой (F = 115,6, p < 0,001) и объясняет 53 % дисперсии зависимой переменной (R² = 0,53, скорректированный R² = 0,52). Наибольший стандартизованный коэффициент получен для чувства связности (β = 0,38). Это означает, что из всех измеренных характеристик именно способность воспринимать мир как упорядоченный, управляемый и осмысленный вносит самый большой самостоятельный вклад в психологическую безопасность курсантов.
Второй по значимости предиктор – саморегуляция (β = 0,29), третий – резильентность (β = 0,22), четвёртый – проблемно-ориентированный копинг (β = 0,15), пятый – диспозиционная витальность (β = 0,12). Другие характеристики, в том числе эмоциональный интеллект и самоконтроль, не вошли в финальную модель из-за высокой корреляции с уже включёнными переменными.
Сравнение выборок по половому признаку выявило, что женщины превосходят мужчин по показателям эмоционального интеллекта, особенно по пониманию и управлению чужими эмоциями. Женщины чаще используют эмоциональные копинг-стратегии. Мужчины, напротив, демонстрируют более высокие показатели психологической безопасности, резильентности и проблемно-ориентированного копинга (p < 0,01 по всем случаям). Эти различия указывают на необходимость дифференцированного подхода при организации психологической работы с курсантами.
Анализ динамики от первого к пятому курсу показал линейный рост чувства связности, саморегуляции и интегральной психологической безопасности. Наиболее заметный прирост наблюдается после третьего курса, что может свидетельствовать о завершении первичной профессионализации и адаптации к условиям вуза.
Обсуждение результатов. Полученные данные позволяют сформулировать ряд теоретических и практических выводов.
Во-первых, исследование подтвердило, что психологическая безопасность курсантов не является однородным образованием, а имеет сложную компонентную структуру в разной степени связанную с различными личностными характеристиками. Например, когнитивный компонент (оценка угроз) в наибольшей степени зависит от чувства связности, а деятельный компонент (работа психики по психологическому самосохранению) – от проблемно-ориентированного копинга и субъективной витальности. Это означает, что развитие психологической безопасности требует не просто «общего укрепления ресурсов», а адресного воздействия на те компоненты, которые являются дефицитарными.
Во-вторых, выявление по результатам факторного анализа интегративной структуры, объединяющей чувство связности, саморегуляцию, резильентность, проблемно-ориентированный копинг и витальность (объясняющей более трети дисперсии), свидетельствует о том, что эти характеристики действуют не изолированно, а как единый функциональный комплекс. Именно это интегративное качество, а не отдельные характеристики, обеспечивает устойчивость к стрессу и способность сохранять психологическую безопасность в трудных ситуациях.
В-третьих, регрессионный анализ позволил количественно оценить влияние каждой детерминанты на развитие психологической безопасности и установить их иерархию. Наибольший вклад в это развитие отмечен у чувства связности, что согласуется с концепцией А. Антоновского, который рассматривал его как глобальную ориентацию личности, определяющую её способность справляться со стрессом. Саморегуляция и резильентность, занявшие второе и третье места по уровню вклада, являются традиционными объектами психологической работы, и их высокая значимость подтверждает целесообразность включения соответствующих тренингов в программы психологического сопровождения курсантов.
В-четвёртых, выявленные половые различия имеют важное практическое значение. Более низкие показатели психологической безопасности у женщин при более высоком эмоциональном интеллекте указывают на то, что эмоциональная компетентность сама по себе не гарантирует безопасности – она должна быть дополнена развитием саморегуляции и резильентности. Для мужчин, напротив, приоритетом может стать развитие эмоционального интеллекта и кооперативных стратегий.
В-пятых, возрастная динамика позволяет выделить третий курс обучения, как сенситивный период, когда происходит качественный скачок в развитии ресурсной системы. Это может быть связано с тем, что к этому времени завершается первичная адаптация, курсанты начинают осознавать себя будущими офицерами, приобретают более устойчивую профессиональную идентичность.
Практические рекомендации. На основе полученных данных могут быть предложены следующие направления работы для психологов образовательных организаций МВД России.
Во-первых, целесообразно проводить скрининговую диагностику психологической безопасности курсантов первого курса с целью выявления группы риска с низким ее уровнем (около 15 % от набора). Для этих курсантов должна быть разработана индивидуальная программа психологического сопровождения, включающая развитие чувства связности, саморегуляции и резильентности.
Во-вторых, для групповой работы рекомендуется использовать тренинг, направленный на формирование интегративной структуры личностных детерминант. Такая программа может включать следующие блоки: развитие чувства связности (обучение анализу проблемных ситуаций, отделению фактов от оценок, формированию временной перспективы); развитие саморегуляции (дыхательные техники, прогрессивная мышечная релаксация, техники самоконтроля); развитие резильентности (рефрейминг неудач, тренинг принятия риска, формирование оптимистического атрибутивного стиля); развитие проблемно-ориентированного копинга (обучение алгоритму решения проблем, ролевые игры на гибкость поведения); развитие субъективной витальности (ведение дневника энергии, физическая активность, регуляция режима сна).
В-третьих, дифференцированный подход должен учитывать не только уровень развития психологической безопасности, но и пол курсантов: для женщин требуется акцент на развитии саморегуляции и резильентности, для мужчин – на развитии понимания чужих эмоций и кооперативных стратегий совладания.
В-четвертых, начиная с третьего курса, целесообразно проводить с курсантами поддерживающие занятия (4–6 встреч) с акцентом на профилактику их профессионального выгорания и поддержание витальности.
Психологам рекомендуется взаимодействовать с руководящим и профессорско-преподавательским составом образовательной организации МВД России, информируя их о факторах, влияющих на психологическую безопасность курсантов, и о способах её поддержания и развития в учебном процессе.
Выводы. Проведённое исследование позволило установить, что психологическая безопасность курсантов образовательной организации МВД России имеет неоднородное распределение: высокий уровень выявлен у 37,9 % респондентов, средний – у 46,7 %, низкий – у 15,4 %. Психологическая безопасность во всех случаях значимо выше у мужчин и развивается
от первого к пятому курсу.
Выявлены пять личностных детерминант, которые вносят самостоятельный вклад в развитие психологической безопасности. В порядке убывания вклада они распределились следующим образом: чувство связности, саморегуляция, резильентность, проблемно-ориентированный копинг и диспозиционная витальность. Эти характеристики образуют интегративную структуру взаимосвязанных детерминант.
Влияние личностных детерминант на развитие психологической безопасности курсантов опосредовано её компонентами. Каждая детерминанта наиболее сильно связана с определёнными компонентами психологической безопасности, что позволяет осуществлять адресную психологическую работу.
На основе полученных данных разработаны практические рекомендации для психологов образовательных организаций, включающие скрининговую диагностику, групповые тренинги, дифференцированный подход с учётом пола и курса обучения, а также проведение поддерживающих психологических мероприятий на старших курсах.
1. Агапов, В.С. Теоретическое обоснование модели психологической безопасности субъектов служебной деятельности / В.С. Агапов, Н.Н. Красноштанова // Психология и педагогика служебной деятельности. – 2024. – № 2. – С. 17–22.
2. Антоновский, А. Разгадка тайны здоровья: как люди справляются со стрессом и остаются здоровыми / А. Антоновский. –Москва : Институт консультирования и системных решений, 2019. – 272 с.
3. Баева, И. А. Психологическая безопасность образовательной среды: становление направления и перспективы развития / И. А. Баева // Экстремальная психология и безопасность личности. – 2024. – Т. 1, № 3. – С. 5-19. – DOIhttps://doi.org/10.17759/epps.2024010301.
4. Духновский, С. В. Личностная надёжность как фактор кадровой безопасности / С. В. Духновский // Акмеология. – 2017. – № 4. – С. 55–62.
5. Красноштанова, Н.Н. Опросник «Психологическая безопасность субъекта служебной деятельности»: разработка и стандартизация / Н.Н. Красноштанова, В.С. Агапов // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. – 2025. – № 4 (108). – С. 274–293.
6. Красноштанова, Н.Н. Типология систем личностных ресурсов обеспечения психологической безопасности: феномен антиресурсов и нарушение внутрисистемной когерентности / Н.Н. Красноштанова // Прикладная психология и педагогика. 2026. Т. 11. № 2. С.157 – 169.
7. Красноштанова, Н. Н. Теоретическая модель системы личностных ресурсов обеспечения психологической безопасности субъектов служебной деятельности // Прикладная психология и педагогика. 2025. Т. 10. №. 4. С. 74-89.
8. Крюкова, Т.А. Опросник копинг-поведения в стрессовых ситуациях (адаптация CISS) / Т.А. Крюкова // Психологическая диагностика. – 2007. – № 3. – С. 75–96.
9. Леонтьев, Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности / Д.А. Леонтьев. – М.: Смысл, 2003. – 486 с.
10. Люсин, Д.В. Новая методика для измерения эмоционального интеллекта: опросник ЭмИн / Д.В. Люсин // Психологическая диагностика. – 2006. – № 4. – С. 3–22.
11. Мальцева, Т.В. Особенности субъективной витальности на различных этапах профессионального становления сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации / Т.В. Мальцева, В.М. Поздняков // Прикладная юридическая психология. 2023. №2 (63). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/osobennosti-subektivnoy-vitalnosti-na-razlichnyh-etapah-professionalnogo-stanovleniya-sotrudnikov-organov-vnutrennih-del-rossiyskoy (дата обращения: 10.03.2026).
12. Мальцева, Т.В. Апробация семантического дифференциала «Оценка собственной жизненной энергии» для руководителей органов внутренних дел // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2022. №1 (93). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/aprobatsiya-semanticheskogo-differentsiala-otsenka-sobstvennoy-zhiznennoy-energii-dlya-rukovoditeley-organov-vnutrennih-del (дата обращения: 10.03.2026).
13. Маркова, В.И. Русскоязычная версия краткой шкалы резилентности: психометрический анализ на примере выборок студентов, многодетных родителей и родителей детей с инвалидностью / В.И. Маркова, Л.А. Александрова, А.А. Золотарева // Национальный психологический журнал. – 2022. – № 1 (45). – URL: https://cyberleninka.ru/article/n /russkoyazychnaya-versiya-kratkoy-shkaly-rezilentnosti-psihometricheskiy-analiz-na-primere-vyborok-studentov-mnogodetnyh-roditeley-i (дата обращения: 20.03.2026).
14. Митина, О.В. Методика исследования самоуправления Ю. Куля и А. Фурмана: психометрические характеристики русскоязычной версии / О.В. Митина, Е.И. Рассказова // Психологический журнал. – 2019. – Т. 40. – № 2. – С. 111–127.
15. Михальчи, Е.В. Изучение значения чувства связности в формировании осознанности и оценка его изменений у лиц с разным уровнем здоровья / Е.В. Михальчи // Вестник Мининского университета. – 2021. – № 4 (37). – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/izuchenie-znacheniya-chuvstva-svyaznosti-v-formirovanii-osoznannosti-i-otsenka-ego-izmeneniy-u-lits-s-raznym-urovnem-zdorovya (дата обращения: 14.03.2026).
16. Поздняков, В.М. Субъективная витальность и духовность как предикторы профессионального долголетия и субъективного благополучия / В.М. Поздняков, Т.В. Мальцева // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2025. №2 (106). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/subektivnaya-vitalnost-i-duhovnost-kak-prediktory-professionalnogo-dolgoletiya-i-subektivnogo-blagopoluchiya (дата обращения: 20.04.2026).
17. Циринг Д. А. Психология личностной беспомощности: исследование уровней субъектности / Д. А. Циринг. – М. : ACADEMIA, 2010. – 409 с.
18. Hobfoll S. E. Stress, Culture, and Community: The Psychology and Philosophy of Stress / S. E. Hobfoll. — New York : Plenum Press, 1998. — 296 с.
19. Lazarus R. S., Folkman S. Stress, Appraisal, and Coping / R. S. Lazarus, S. Folkman. – New York : Springer Publishing Company, 1984. – 445 с.
20. Maddi S.R. Hardiness: The courage to grow from stresses // The Journal of Positive Psychology. 2006. Vol. 1. No. 3. P. 160–168.
21. Seligman M.E.P. Learned optimism: How to change your mind and your life. New York: Random House, 2006. 319 p.
