Вступление России в большой электоральный цикл 2016-2018 гг. актуализировало вопрос о политических предпочтениях россиян вообще и их региональной стратификации в частности. Проводимые в последнее время социологические замеры позволяют утверждать, что многие представления об электоральных предпочтениях макрорегионов (обеих столиц, городов-миллионнников и их агломераций, региональных столиц, малых городов, сельской местности и т.д.), сложившиеся на основе социологических данных и электоральной статистики 1990-х и 2000-х гг., сегодня претерпевают серьезные изменения. Понятия и стереотипы, характерные для тех времен, уходят в прошлое, в то время как многие исследователи в области гуманитарных наук по-прежнему к ним апеллируют. В настоящее время в России происходит смена эпох – на смену постсоветской, которая растянулась на 25 лет и объединяет в себе, казалось бы, прямо противоположные ельцинскую и путинскую (или «путинскую-1»), приходит новая, которая еще не получила название. В то же время ей присущи свои фундаментальные характеристики, в том числе и в области политических предпочтений граждан. Цель данной статьи – дать краткую характеристику происходящим изменениям в области политических предпочтений граждан с примерной разбивкой их по территориально-географическим макрорегионам. Исследование показало, что политические предпочтения россиян уже не соответствуют шаблонам, сложившимся в течение двух предыдущих десятилетий, а также отличаются внутренней противоречивостью. С одной стороны, все более четко оформляется запрос на улучшение качества жизни и управления, на борьбу с коррупцией и другими негативными явлениями. С другой – налицо неверие в собственную способность что-либо изменить. Отсюда появляется и все более четко артикулируется запрос на жесткую руку на фоне латентного недовольства существующим положением вещей. При этом условно авторитарный запрос больше характерен для жителей Москвы и Санкт-Петербурга, а не провинции, что ломает сложившиеся стереотипы. На основе этих данных можно сделать вывод, что трансформация социально-политического запроса россиян и реакция власти на него может пойти по пути ряда латиноамериканских стран конца прошлого века. С одной стороны, запрос на справедливость и изменения будет удовлетворяться за счет левопопулистской риторики и «порки» представителей высшего класса (в России это может принять форму борьбы с олигархами и частичного пересмотра итогов приватизации). С другой, все это будет происходить на фоне жесткой внешнеполитической риторики, что будет находить понимание у внешних партнеров, так как эта риторика будет для внутреннего потребления и не будет конвертироваться в экспансионистский внешнеполитический курс за неимением ресурсов для его реализации.
Russia’s entry into the large electoral cycle 2016-2018 is actualized the question about political preferences of Russians in General and their regional stratification, in particular. The recent sociological surveys allow us to claim that many ideas about the electoral preferences of macro-regions (both capitals, multi-million-strong city and their agglomerations, regional capitals, small towns, rural areas, etc.), formed on the basis of sociological data and electoral statistics of the 1990s and 2000s, are now undergoing major changes. Concepts and stereotypes, typical of those times are fading into the past, while many researchers in the field of Humanities continue to appeal to them. Currently in Russia there is a change of epochs – to replace post-Soviet, which lasted for 25 years and combines the seemingly opposite of Yeltsin and Putin, or «Putin-1»), comes a new, which has not yet received the trade name. The same time, inherent in their fundamental characteristics, including in the field of political preferences of citizens. The purpose of this article is to give a brief description of the changes taking place in the field of political preferences of citizens with the approximate breakdown of territorialgeographical macro-regions. The study showed that the political preferences of Russians do not conform to the patterns established over the previous two decades, and also have internal contradictions. On the one hand, everything is more explicit request for improvement of quality of life and governance, to fight corruption and other negative phenomena. On the other – there is a lack of faith in own ability to change anything. Hence appears more clearly articulated request for hard hand on the background of the latent discontent with the status quo. While conventionally authoritarian inquiry more characteristic of the inhabitants of Moscow and St. Petersburg, and not the province that breaks the stereotypes. Based on these data we can conclude that the transformation of the socio-political demand of the Russians and the reaction of the authorities it may go the way of several Latin American countries in the last century. On the one hand, demand for justice and change will be met by lipopolysaccha rhetoric and «whipping» members of the upper class (in Russia it may take the form of a struggle against the oligarchs and partial revision of privatization). On the other, it will all happen on the background of tough foreign policy rhetoric that it will find understanding from an external partner, as this rhetoric is for domestic consumption and not be converted to an expansionist foreign policy for lack of resources to implement it.