Интерес к истории становления женского образования в России в последнее время является неоспоримым фактом. И это – очень важная характеристика современного российского общества как  стремящегося к самопознанию, к  повышению личностного фактора в социально-политической жизни. Это – свидетельство намечающихся изменений в весьма болезненном для нас вопросе – принципиальном отношении государства к человеку. По этой причине история женского образования имеет и сугубо научный, и общественный смысл: 1) изучение её способствует более глубокому анализу истории общества при помощи гендерного подхода, процесса возникновения гендерных стереотипов; 2) это ещё и изучение процесса человеческой эмансипации – через становление эмансипации женской; 3) это – важнейшая часть собственно истории образования, без которой нет реальной картины становления гражданского общества в нашей стране. История женского образования в  России изучена весьма неравномерно. Так, например, о борьбе россиянок за право на высшее образование во второй половине XIX в. и вообще о пореформенном развитии женского образования имеется обширная историография – как отечественная, так и зарубежная – из-за очевидных проблем демократизации образования [1-3].Вместе с тем, малоисследованным остаётся период зарождения женского образования в Российской империи во второй половине XVIII – 1-й половине  XIX в., –  что несправедливо: наметившееся в те времена стремление женщин-дворянок к просвещению – одно из проявлений общей тенденции к свободомыслию, начавшей тогда проявляться в дворянской среде. Именно незыблемость стереотипов о месте женщин в обществе и семье – фундамент общественного консерватизма и, возможно, наиболее способствует общественной стагнации. Расшатывание гендерных стереотипов в полупатриархальном обществе необходимо для последующих прогрессивных изменений. Поэтому изучение раннего этапа  становления женского образования в Российской империи – это опосредованное изучение тенденций её последующего развития, так как на деле это – изучение постепенного ослабления и распада патриархальных устоев. В XVIII в. само российское государство выступило с инициативой приобщения женщины к просвещению. Конкретнее всего за эту задачу взялась в середине 60-х гг. Екатерина II, а также действовавший по её прямым указаниям И.И. Бецкой. Именно тогда в просвещенческих представлениях русского общества произошёл переворот: была осознана  необходимость создания особого женского образования [4]. Представляется, что это было решение не столько главы огромной феодальной империи, сколько именно личности – с определёнными политико-философскими воззрениями, и, естественно – женщины – с высоким уровнем образования и интеллекта. В 1764 г. произошло принципиальное событие, положившее начало женскому образованию в России: при Воскресенском Смольном женском монастыре было основано Воспитательное общество благородных девиц (Смольный институт) [7]. К концу века  это было уже не единственное женское учебное заведение в стране: с 1789 г. девочки-дворянки могли обучаться в Екатерининских институтах в Санкт-Петербурге и Москве, а в 1812 г. Институт благородных девиц появился и в Харькове [6].Вместе с тем, появление учебных заведений для девочек – только одна сторона женского образования, в то время как приобщение русских женщин-дворянок к просвещению в указанное время имело и второй аспект – так называемое домашнее образование. И если история появления первых женских учебных заведений ещё изучается,  то роль домашнего образования освещена в литературе недостаточно. Это факт также имеет под собой определённые причины – приоритетное внимание и изучение именно государственных действий и недооценка того, что относится к так называемой «личной», внутрисемейной жизни. Тем не менее, анализ домашнего образования может дать нам более верное представление о настроениях и образе мыслей российского высшего сословия в то время.В силу объективных причин женское домашнее образование не могло носить утилитарный, прикладной характер и обладало ярко выраженной гуманитарной составляющей. Поэтому именно здесь ярче всего должны были проявиться черты, свойственные образованию в XVIII в. – прежде всего, это дух эпохи Просвещения, культ знания как такового.  Владение несколькими иностранными языками, знание классической и, по возможности, современной литературы, определённые познания в истории и философии, хороший слог – всё это было, если не обязательно, но весьма желательно для женщины-дворянки конца XVIII – начала XIX вв. [5]. Даже тот факт, что домашнее образование не имело своей целью приобретение конкретной профессии и места работы, также играл положительную роль: в силу особенностей российского политического устройства  служить (что, собственно, и было дворянской обязанностью) можно было только государству. Служба дворян-мужчин, невзирая на её декларируемую почётность, превращала их в «рабов государства», часто ставила в унизительно-подчинённое положение по отношению к непосредственному начальству (даже в более мягкие в этом отношении по сравнению с началом века екатерининские времена). По этой же причине женское образование, в отличие от мужского, было более свободно от постоянно довлеющей необходимости служить, соответствовать, продвигаться. То есть, это действительно было воплощение духа Просвещения – знание ради знания, а не ради заработка или карьеры [12]. Естественно, что получаемые знания способствовали развитию аналитических способностей и наблюдательности, что опосредованно должно было способствовать изменению места женщины в обществе.Хотелось бы выделить некоторые черты, свойственные домашнему женскому дворянскому образованию во второй половине XVIII в. Известна неоднократно высказываемая Екатериной II (и повторенная И.И. Бецким) мысль о взаимосвязи нравственности и знаний ради создания «новой породы отцов и матерей» [7]. Конечно, такая цель декларировалась в основном для учебных заведений, но всё же накладывала свой отпечаток и на домашнее образование. Особенно важно, что роли отца и матери здесь виделись в их общественном проявлении. Мыслившая категориями эпохи Просвещения, Екатерина утверждала, таким образом, важнейшую, приоритетную роль семьи и общества в формировании личности, и  только затем – роль государства. Понятия «мать», «семья» трактовались, таким образом, предельно широко, что принципиально способствовало повышению семейной и общественной роли женщины. Выстраивалась система приоритетов, где семья объявлялась фундаментом общества. Показателен факт, что на рубеже XVIII–XIX вв. домашнее образование было официально признано в качестве начального (см.: [8-11]). Конечно, по своим результатам оно далеко выходило за эти рамки, но важен здесь сам факт его официального признания.