Проблема взаимовлияния языка и религии находится в фокусе внимания философов не одно тысячелетие. Будучи разноплановыми явлениями, обладая разными семиотическими и знаковыми системами, занимая полярно противоположные точки в ряду форм общественного сознания, язык и религия прочно взаимосвязаны в силу их глубокой укорененности в сознании человека, восходящей к истокам человеческого в человеке [13]. В настоящее время данная проблема приобрела особое значение в связи с выявлением влияния языка как органа внутреннего бытия, находящегося в процессе внутреннего самопознания и проявления [7], на сознание вообще и религиозное в частности. Представление В. фон Гумбольдта о языке, преобразовывающем мир в идеи и изменяющим его, влияющим на мысли и поступки людей, которые воспринимают мир сквозь призму своего родного языка, позволило в XX в. под влиянием «лингвистического поворота» выдвинуть гипотезу о языке как средстве формирования мышления и мировоззрения людей. Идея, кратко выраженная в формуле, ставшей максимой лингвистики постмодернизма: «Язык — это форма, определяющая образ наших мыслей» [30], воспринималась как откровение, поскольку утверждала, что картина мира — центр духовной жизни, материальным воплощением которой предстает язык, определяется языковой картиной мира. Это вербализованное выражение мыслей В. фон Гумбольдта о языке, конструирующем мир, в котором живет человек, не всегда воспринимается однозначно. Несомненно, в языке отражаются и закрепляются как внешние явления и факты, связанные c историей развития человеческого общества, так и события, касающиеся духовных исканий личности, но нельзя не согласиться, что язык — это «дух народа», который, находясь между мышлением человека и внешним миром, существуя в его сознании и памяти [7], является средой его обитания. Гипотеза языка как «эмпирического феномена бытия» [10], определяющего сознание, получила дальнейшее развитие в концепции Л. Вайсгербера, который рассматривал язык как «промежуточный мир», существующий между объективной реальностью и сознанием, который «действует во всех областях духовной жизни как созидающая сила» [4, с. 152]. В эпоху постмодернизма философы не только поддержали, но и на практике показали [17], что единственной реальностью бытия языка [12] является «человек в языке и язык в человеке» [2, c. 259]. В. фон Гумбольдт считал, что «язык всеми тончайшими фибрами своих корней связан с народным духом, и чем соразмернее этот последний действует на язык, тем закономернее и богаче его развитие» [7, с. 69]. Вундт, вслед за В. Гумбольдтом, воспринимал язык как «дух народа», который основывается не на сознании отдельного человека, а на сообществе людей, которое «созидает самостоятельные духовные ценности, коренящиеся в душевных качествах конкретных людей, но носящие сами по себе специфический характер и привносящие в индивидуальную духовную жизнь ее важнейшие содержания» [29, c. 19].