Актуальность данной статьи заключается в недостаточной разработанности заданной темы и анализе влияния духовного и социокультурного служения деятелей Русской православной церкви в XX — начале XXI в. на историю, культуру, церковную и социально-общественную жизнь России. Проблема — малоизученность фактов отечественной истории, культурологии, церковной истории в области исследования вклада духовных лидеров, подвижников, церковных деятелей в культурно-исторический процесс духовно-нравственного воспитания, просвещения в годы репрессивного периода. Методы — контент-анализ, статистический анализ, герменевтический подход (так как в статье имеются выдержки из церковнославянских текстов и их анализ), метод историко-культурологического исследования. Обсуждение результатов. На фоне трагического положения монастырей, в котором они оказались, начиная с октября 1917 г., когда прервалось естественное развитие 1257 древних российских обителей [3], духовное и социокультурное служение представителей Русской православной церкви приобретает особый, героический характер и высокое нравственное значение для всех последующих поколений. По данным исследований О.Ю. Васильевой, уже к 1921 г. общая численность закрытых монастырей составила 700 [3], а за 1922–1923 гг. были физически уничтожены 1962 монаха и 3447 монахинь [2], однако до конца 1920-х гг. немногие из оставшихся в живых иноков, составляющих ядро исполнительных органов православных обществ, с помощью мирян сумели сохранить по одному действующему храму почти во всех монастырях Москвы и Петрограда [3]. Государство несло как материальные, так и, главным образом, колоссальные морально-нравственные потери: происходила не только физическая расправа и уголовное преследование подвижников благочестия и духовенства, но и уничтожение сокровищницы отечественной культуры — изделий церковного искусства, иконописи, архитектуры, религиозной литературы, что не могло не сказаться на резком снижении духовно-культурного уровня населения и нравственной деградации значительной части советских граждан. К 1939 г. епископат Русской православной церкви составили четверо: митрополит Московский Сергий (Страгородский), митрополит Ленинградский Алексий (Симанский), архиепископ Петергофский Николай (Ярушевич), управляющий Новгородской и Псковской епархиями, и архиепископ Дмитровский Сергий (Воскресенский). Центрами православной жизни и культуры оставались оказавшиеся после 1917 г. за рубежом Валаамский, Пюх-тицкий монастыри и Почаевская лавра. В годы Великой Отечественной войны Церковь, как и всегда в самые трудные периоды российской истории, находилась в авангарде народно-освободительной борьбы и от лица своих архипастырей взывала к патриотическим чувствам власти и населения страны. Выдающуюся духовную, нравственную и социокультурную роль в этот период сыграл архиепископ Ленинградский Алексий (Симанский), которому правительством было разрешено остаться в осажденном Ленинграде для поддержания морального духа населения. Надо сказать, что еще летом 1941 г. в своих проповедях владыка Алексий призывал православных верующих жертвовать все возможное для спасения Родины, таким образом, начав осуществлять церковные сборы средств на оборону страны. В пламенных патриотических воззваниях владыка не раз прибегал к историческим параллелям, которые оказывали мобилизующее психологическое воздействие на паству. Так, в своей пасхальной проповеди 9 апреля 1942 г. он указал на то, что именно в этот день семьсот лет назад благоверный князь Александр Невский одержал победу над тевтонскими рыцарями на льду Чудского озера и спас Новгород, т.е. Северо-Запад России, от немецкого нашествия [6]. В своих проповедях будущий патриарх Алексий I (Симанский) подчеркивал тот факт, что великие князья Александр Невский и Димитрий Донской одержали свои героические победы не только благодаря патриотизму, но, прежде всего, «глубокой вере русского народа, что Бог поможет в правом деле... так и теперь мы верим поэтому, что все небесные силы с нами» [10].