В статье рассматриваются проблемы квалификации преступных посягательств на криптоактивы (цифровые финансовые активы и цифровую валюту). Ключевой вопрос, от которого зависит квалификация фактов противоправного завладения криптоактивами, — это уголовно-правовая трактовка соответствующих цифровых объектов (их можно признать имуществом или правом на имущество). При решении этого вопроса гражданско-правовой режим соответствующих цифровых объектов, по большому счету, отходит на второй план. Первостепенное значение приобретают инструментальные правоприменительные соображения, которые вынуждают признать криптовалюту и цифровые финансовые активы имуществом в уголовно-правовом смысле, т. е. предметом хищения. Этот вывод подтверждается изложенными в статье результатами анализа и обобщения судебной практики по делам о посягательствах на криптовалюту, которые квалифицируются как хищение. Подобная квалификация становится возможной благодаря «автономной» уголовно-правовой трактовке понятия «имущество», которая расширяет содержание этого понятия, не ограничивая его телесными вещами. Такое толкование имущества позволяет адаптировать традиционные нормы об ответственности за хищение, изначально предназначенные для квалификации противоправного завладения телесной вещью, для уголовно-правовой оценки посягательств на бестелесные вещи и обязательственные права (в том числе зафиксированные в цифровом виде) и тем самым создает предпосылки для успешного решения специфических отраслевых задач. Вместе с тем автор отмечает, что интерпретационная адаптация понятия «имущество» к запросам правоприменительной практики влечет за собой негативные последствия — углубляется процесс рассогласования гражданского и уголовного права, деформируется понятие хищения. «Новый» предмет хищения (точнее, его новая расширительная трактовка) не укладывается в рамки его «старой» объективной стороны. Объем этих противоречий нарастает, что делает неизбежным реформирование уголовного законодательства в части регламентации ответственности за посягательства на имущественные отношения.
В статье рассматриваются проблемы квалификации преступных посягательств на криптоактивы (цифровые финансовые активы и цифровую валюту). Ключевой вопрос, от которого зависит квалификация фактов противоправного завладения криптоактивами, — это уголовно-правовая трактовка соответствующих цифровых объектов (их можно признать имуществом или правом на имущество). При решении этого вопроса гражданско-правовой режим соответствующих цифровых объектов, по большому счету, отходит на второй план. Первостепенное значение приобретают инструментальные правоприменительные соображения, которые вынуждают признать криптовалюту и цифровые финансовые активы имуществом в уголовно-правовом смысле, т. е. предметом хищения. Этот вывод подтверждается изложенными в статье результатами анализа и обобщения судебной практики по делам о посягательствах на криптовалюту, которые квалифицируются как хищение. Подобная квалификация становится возможной благодаря «автономной» уголовно-правовой трактовке понятия «имущество», которая расширяет содержание этого понятия, не ограничивая его телесными вещами. Такое толкование имущества позволяет адаптировать традиционные нормы об ответственности за хищение, изначально предназначенные для квалификации противоправного завладения телесной вещью, для уголовно-правовой оценки посягательств на бестелесные вещи и обязательственные права (в том числе зафиксированные в цифровом виде) и тем самым создает предпосылки для успешного решения специфических отраслевых задач. Вместе с тем автор отмечает, что интерпретационная адаптация понятия «имущество» к запросам правоприменительной практики влечет за собой негативные последствия — углубляется процесс рассогласования гражданского и уголовного права, деформируется понятие хищения. «Новый» предмет хищения (точнее, его новая расширительная трактовка) не укладывается в рамки его «старой» объективной стороны. Объем этих противоречий нарастает, что делает неизбежным реформирование уголовного законодательства в части регламентации ответственности за посягательства на имущественные отношения.
No data