Введение

Теория привязанности берет начало из клинической психологии, впоследствии развившись до самостоятельного направления. Ее основатели — Дж. Боулби и М. Эйнсворт были клиническими психологами, и их ранние исследования направлены на практическую работу с пациентами.

Согласно теории привязанности, система привязанности активируется в стрессовых ситуациях, даже если стресс не связан с межличностными отношениями или неудовлетворенными потребностями в привязанности, и ребенок стремится к близости с объектами привязанности. Активация системы привязанности приводит к первичной стратегии, используемой ребенком для поиска и восстановления близости с объектом привязанности или его ментальными представлениями в случае физического отсутствия.

Внутренние рабочие модели привязанности (IWM) представляют собой мысленные представления об отношениях привязанности, влияющие на опыт регулирования и включающие информацию об убеждениях, ожиданиях, эмоциональных реакциях человека и механизмах преодоления трудностей. IWM также выступают источником устойчивости.

Согласно теории привязанности Боулби, в ходе эмоционального взаимодействия между ребенком и лицом, осуществляющим уход (фигура привязанности), формируются навыки регулирования эмоций и стратегии реагирования на стресс.

Теоретические положения Боулби позже применялись в близких отношениях взрослых. В зрелом возрасте реальные или символические угрозы на сознательном или бессознательном уровне могут активировать систему привязанности, а IWM могут влиять на поведение в близких отношениях. В зависимости от внутренней рабочей модели у взрослых может развиться чувство привязанности или незащищенности в зависимости от тревоги привязанности и избегания привязанности.

Тревога привязанности связана со страхом быть отвергнутым и чрезмерной потребностью в одобрении. Избегание привязанности связано с чрезмерной потребностью в самостоятельности, страхом зависимости от других и подавлением эмоций в попытке отрицать любые потребности в привязанности.

Содержание предыдущих исследований

E.Delgado, C.Serna, I.Martínez, E.Cruise сообщают, что на выстраивание отношений подростка со сверстниками помимо типа привязанности влияют семейные характеристики, ментализация и пол. Надежная модель привязанности способствует формированию необходимых компетенций для поддержания качественных позитивных взаимоотношений, а ненадежная способствует демонстрации враждебности и агрессии. Кроме того, авторы подчеркивают различия в социализации и выстраивании отношений в зависимости от пола: девочки демонстрируют большую коммуникабельность и эмоциональность, заинтересованность в близости и самораскрытию в группе друзей, а у мальчиков дружба основана на удовольствии и товариществе посредством совместных занятий [2, c.1082].

Интересно исследование итальянских авторов A.Dionigi, M.Duradoni, L.Vagnoli, посвященное взаимосвязи между тревожным и избегающим стилями небезопасной привязанности и восемью комическими стилями (веселье, доброжелательный юмор, остроумие, бессмыслица, ирония, сатира, сарказм, цинизм). Исследование проведено на выборке 636 взрослых итальянцев и основано на самоотчетах. Было выявлено, что тревожная привязанность отрицательно связана с доброжелательным юмором и остроумием, а положительно – с иронией. Люди с данными типом привязанности не уверены в себе, стараются привлекать меньше внимания, так как боятся быть отвергнутыми. В связи с тем, что остроумие способствует привлечению внимания, люди данного типа избегают его. При этом они использовать иронию, чтобы дистанцироваться от других, поддерживая свою безопасность.

В ходе исследования обнаружено, что избегающий тип привязанности положительно ассоциировался с ерундой и сарказмом. Сарказм способствует психологическому и эмоциональному дистанцированию от других, так как основан на критике без открытого выражения причин своего негодования. Избегающий стиль привязанности характеризуется постоянным подавлением потребностей в психологических и социальных отношениях, что приводит к избеганию романтических отношений и эмоциональных связей, оборонительной позиции. Люди, склонные к избеганию, независимы и не полагаются на утешение или эмоциональную поддержку других, они могут предпочитать ерунду и сарказм, как привычную интерпретацию событий как менее серьезных и более игривых, чтобы справиться со стрессом.

Авторы предлагают использовать в терапевтической практике результаты исследования, определяя тип привязанности клиента на основе его комического стиля и юмора [3, c.167].

Результаты исследования O.Lopez-de-la-Nieta, M.A.Koeneke Hoenicka, J.L.Martinez-Rubio, K.Shinohara, G.Esposito, G.Iandolo показали культуральные различия восприятия привязанности взрослых. Так, культуры Западного Средиземноморья (Испания и Италия) способствуют более гибким и независимым связям на протяжении всей жизни, а Восточноазиатская культура (особенно в Японии) способствует более стабильным моделям привязанности между родителями и их взрослыми детьми [6, с.124].

В исследовании венгерских подростков R.Dudok, B.F.Piko анализируют влияние модели привязанности на формирование зависимостей от психоактивных веществ и предлагают комплексную профилактическую программу PERMA (положительные эмоции, вовлеченность, отношения, смысл и достижения). Данный способ, по мнению авторов, развивает позитивное мышление у школьников и учителей, укрепляет психологическое здоровье, снижает рискованное поведение, способствует здоровому образу жизни за счет улучшения самоконтроля, развития привязанности к школе, обучению способам общения со сверстниками без употребления психоактивных веществ, укрепления связей между школой и семьей [4, c.943].

A.Gori, E.Topino, M.Cacioppo, G.Craparo, A.Schimmenti, V.Caretti (Италия) разработали комплексную модель зависимости (CMA), которая включает семь переменных: детская травма, ненадежная привязанность, аффективная дисрегуляция, диссоциация, импульсивность, компульсивность, навязчивость. Исследование проведено на большой клинической выборке людей с диагнозом расстройства, связанного с употреблением психоактивных веществ. В исследовании изучают факторы, способствующие аддиктивным расстройствам. А именно, ненадежная привязанность у зависимых людей связана с диссоциацией, алекситимией и детской травмой. Трудность выявления и описания чувств ухудшает интеграции психических состояний и способствует развитию аддиктивных расстройств. Интеграция данного исследования с другими может способствовать разработке индивидуальных профилактических, клинических и терапевтических методик для лиц с расстройствами, вызванными употреблением психоактивных веществ [5, c.521].

Интересно исследование M.Fuertes, R.Almeida, F.Dionisio, демонстрирующее связь между использованием антибиотиков в первый год жизни младенца и проявление проблемного поведения, низкой материнской чувствительности и ненадежно-амбивалентной привязанности. Результаты исследований показали, что младенцы с ненадежно-амбивалентной привязанностью и трудным поведением чрезмерно реагируют, когда сталкиваются со стрессом и болью, что особенно очевидно, когда младенцы болеют [12, с.66].

Как впервые понял Боулби в своей теории привязанности, дети, которые остаются рядом с фигурой привязанности, с большей вероятностью получат заботу и защиту, когда они в стрессе или больны, что увеличивает их шансы на выживание. Эйнсворт обнаружила, что младенцы используют разные стратегии, чтобы искать близости, когда они чувствуют стресс. У надежно привязанных младенцев есть воспитатели, которые отвечают их потребностям, в то время как избегающие младенцы избегают контакта с часто недоступными воспитателями.

Амбивалентные младенцы демонстрируют непоследовательное поведение, из-за чего их трудно успокоить. Наконец, младенцы с избегающей привязанностью не ищут утешения у своего опекуна, когда они расстроены.

Безопасность привязанности является ключом к эмоциональному, когнитивному и физическому развитию. Дети с хроническими заболеваниями часто имеют ненадежную привязанность, а дети с избегающим или амбивалентным стилем привязанности по-разному реагируют на боль и болезнь. Сталкиваясь с болезнями и болью, дети с избегающей привязанностью лучше регулируют свои эмоции, в то время как амбивалентные дети более реактивны, проявляют больше симптомов и нуждаются в большем медицинском уходе. У младенцев с надежной привязанностью есть фигуры привязанности (обычно родители и замещающие их лица), которые отзывчивы и чувствительны к их потребностям. Они помогают младенцу справляться с эмоциями в стрессовые моменты и обеспечивают комфорт.

В результате и младенцы, и родители лучше справляются со сложными ситуациями, такими как болезнь. Тем не менее, когда родители испытывают высокий уровень родительского стресса и испытывают трудности с управлением им, они могут быть менее способны оказывать адекватную поддержку своим детям во время болезни.

Отцы играют основополагающую роль в образовании, здоровье и развитии младенцев. Учитывая, что привязанность младенца к матери и отцу развивается независимо, включение отцовского поведения может дать новые идеи и значительно обогатить существующий объем знаний. Действительно, младенец, который надежно привязан к своей матери, все еще может быть ненадежно привязан к своему отцу.

Более того, интерактивное поведение матери и отца, как правило, различается, при этом исследования часто описывают отцов, как более ориентированных на игру, в то время как матери чаще ассоциируются с общением и ежедневным уходом. Учитывая, что отношения функционируют как динамические системы, младенцы учатся адаптировать свое поведение к определенным стилям взаимодействия матерей и отцов.

Ранний опыт взаимоотношений с родителями и другими значимыми взрослыми оказывают глубокое и долгосрочное воздействие на психологическое, эмоциональное и физическое благополучие человека на протяжении всей его жизни. Понимание взаимодействия здоровья и отношений с младенцами может привести к ранним вмешательствам для улучшения результатов психического и физического здоровья.

50% младенцев в выборке португальских исследователей получали антибиотики в течение первых 12 месяцев жизни, назначенный антибиотик амоксициллин в основном использовался для лечения отита и инфекций дыхательных путей.

В исследовании применялась шкала родительского стресса (PSS) (Berry & Jones, 1995) была создана в 1995 году для охвата как положительных аспектов (например, эмоциональных преимуществ, личностного развития), так и отрицательных аспектов родительства (например, требований к ресурсам, чувства стресса). Эта шкала может применяться к матерям или отцам.

В частности, в 12-месячном возрасте были записаны на видео взаимоотношения диад отец-младенец во время «незнакомой ситуации», разработанной Ainsworth в 1978г. 21-минутный лабораторный эксперимент состоял из восьми эпизодов, предназначенных для создания умеренного, но возрастающего уровня стресса для младенца и диады отец-младенец (т. е. знакомство с незнакомой игровой комнатой, взаимодействие с взрослым незнакомцем и кратковременные разлуки и воссоединения с отцом). Видеозаписи поведения привязанности младенцев во время «незнакомой ситуации» оценивались двумя независимыми кодировщиками, следуя процедурам, разработанным (Ainsworth et al., 1978) и (Main & Solomon, 1990).

По итогам эксперимента младенцы были классифицированы как надежно привязанные, избегающие и амбивалентные.

В Португалии посещение центра дневного ухода начинается с 4 месяцев. В описанном исследовании 60 младенцев посещали государственные детские сады или детские сады семейного типа в возрасте от 6 до 12 месяцев. Исследование подтвердило, что дети, посещающие детские сады, чаще использовали антибиотики.

Также в ходе исследования было обнаружено, что младенцы, принимавшие антибиотики, демонстрировали более сложное поведение с отцами и были менее склонны к сотрудничеству во время свободной игры по сравнению с другими младенцами. Во-первых, как показали предыдущие исследования, младенцы с более суетливым и более экстернализирующим поведением склонны соматизировать свои симптомы инфекционных заболеваний. Другое объяснение заключается в том, что протесты младенцев (плач, реактивность и т. д.) настораживают их родителей, в то время как более пассивное поведение меньше беспокоит их родителей. Обеспокоенные родители могут ожидать, что лекарства улучшат состояние здоровья младенцев.

При этом модели привязанности младенцев к отцу не связаны с использованием антибиотиков.

На самом деле, каждые отношения уникальны. С момента рождения младенцы реагируют на социальные и эмоциональные стимулы своих партнеров (например, выражение лица родителя, тон голоса, прикосновения); родители считывают эти реакции и помогают младенцам регулировать свое поведение; со временем младенцы учатся саморегуляции. Результаты этого исследования подтверждают гипотезу о том, что отношения младенец-мать и младенец-отец оказывают разное влияние на развитие, благополучие и здоровье ребенка, а в данном случае и на использование антибиотиков.

Основной целью исследования было выявление предикторов использования антибиотиков среди психологических и медицинских факторов. В выборке было обнаружено два предиктора использования антибиотиков: сложное поведение младенца, посещение государственных детских садов в возрасте от 6 до 12 месяцев. Различные психологические факторы способствуют назначению антибиотиков, как с точки зрения пациентов, так и медицинских работников.

Младенцы, которым давали антибиотики в первый год жизни, были менее общительны, демонстрировали более сложное поведение во время свободных игр с отцами. Они также чаще посещали государственные детские сады. Их отцы демонстрировали немного более низкую чувствительность и более контролирующее поведение, чем отцы младенцев, которые не принимали антибиотики. Основными предикторами использования антибиотиков были трудности с младенцем и тип детского сада (семейный или государственный).

В исследовании молодых людей Испании S.Mangialavori, C.Russo; M.V.Jimeno, J.J.Ricarte, G.D’Urso, D.Barni, M.Cacioppo было установлено влияние на возникновение зависимости от смартфонов отсутствия эмоциональных связей между членами семьи, а также отсутствия четких ролей и правил. Данные факторы способствуют формированию неадаптированной стратегии выживания, смартфон в силу его доступности воспринимается как компенсатор эмоций, позволяющий регулировать или смягчать негативные эмоции (например, страх, скуку и печаль). Авторами была установлена связь между Problematic Smartphone Use (PSU) и ненадежным типом привязанности, представители которого зависимы от одобрения другими в близких отношениях, могут использовать смартфоны в качестве виртуального убежища, чтобы защитить себя от чувства одиночества, страхов по поводу реального взаимодействия. Другими авторами замечено, что молодые люди при помощи смартфона могут безопасно взаимодействовать с другими людьми, чтобы реализовать стремление к близости и компетентности. Специфики по полу и возрасту данным исследованием не было установлено. По мнению ученых, решение проблем дисфункционального функционирования семьи, а также небезопасного типа привязанности может способствовать сокращению компульсивного использования смартфонов. Таким образом, для молодых людей их PSU можно рассматривать как защитную и компенсаторную функцию их дисфункциональной семейной среды, которая обеспечивает источник уверенности или снижения тревоги в новых ситуациях. Терапевтические вмешательства, направленные на развитие эмоционального интеллекта и процессы осознанности, могут быть полезны для обучения молодых людей иным стратегиям поведения. Например, сообщение своего психического состояния значимым другим людям [7, c.1017].

В обзоре G.Giannakopoulos, A.Prassou были сопоставлены результаты 44 рецензируемых количественных исследований, опубликованных в период с 2020 по 2025 год, с целью выявления связи между использованием социальных сетей и подростковой агрессией. Анализ выявил множество сложных взаимосвязей, основанных на поведенческих, когнитивных, эмоциональных и контекстуальных факторах, обуславливающих данное влияние [11, c.98].

Наиболее сильную взаимосвязь выявили между проблемным использованием социальных сетей и моральным отчуждением. При этом пол, тип школы и семейная привязанность влияли на силу и направление влияния. Эти результаты подчеркивают важность развития у подростков цифровой устойчивости и психосоциальных навыков.

Социальные сети по своей сути не способствуют агрессии. Скорее, именно сочетание психологических уязвимостей (поиск внимания, депрессия и социальная изоляция) и окружения подростка определяет психологические последствия. Агрессии в социальных сетях способствует компульсивное и нерегулируемое использование соцсетей, усилившееся в пандемию, потребление вредоносного контента. В дальнейшем это приводит к моральному отчуждению и дистрессу.

Исследователи продемонстрировали, что нарушение сна, опосредованное ночным использованием социальных сетей, служило физиологическим путем, связывающим зависимость от социальных сетей с подростковой агрессией, предполагая, что поведенческая дисрегуляция может быть усилена нарушенными циклами отдыха и восстановления. Цифровая агрессия встроена в процессы построения подростковой идентичности, поиска одобрения сверстников в социальных сетях. В работе с подростковой агрессией в социальных сетях программы, которые поощряют эмпатию, ясность самовосприятия, цифровую грамотность с учетом культурного контекста, могут оказаться особенно эффективными.

C.Civilotti, M.Franceschinis, G.Gandino, F.Veglia, S.Anselmetti, S.Bertelli, A.D’Agostino, C.A.Redaelli, R.del Giudice, R.Giampaolo изучают взаимосвязь с нарушением пищевого поведения. Они выявили тесную связь психопатологии пищевого поведения с неуверенностью в себе, возникающей в результате травм привязанности. Исследователи предлагают разработать вмешательства, основанные на эмоциональных аспектах [1, c.1773].

M.Augustin, V.Mall, M.Licata-Dandel считают, что более высокие симптомы СДВГ связаны с более низкой эмоциональной доступностью матери (emotional availability (EA)) и с более низкой безопасностью привязанности к ребенку. Роль качества взаимодействия между родителями и детьми следует учитывать при лечении СДВГ.

Исследования близнецов продемонстрировали высокую наследственность СДВГ. Однако окружение ребенка и, в частности, отношения между ребенком и лицом, осуществляющим за ним уход, признаны важным фактором, влияющим на течение и прогрессирование СДВГ.

Согласно теории привязанности, качество отношений ребенка с основным опекуном закладывает основу социально-эмоционального развития. Существует связь между качеством ухода за ребенком и положительными результатами его развития, в том числе навыков регулирования эмоций.

Исследования Бухарестского проекта раннего вмешательства показали, что 29% детей, находящихся на ранней стадии прерванной опеки (наряду с изменениями и недостатками в среде ухода), имели симптомы СДВГ в возрасте 12 лет.

В метаанализе Клауссен и соавторы пришли к выводу, что родительская чувствительность и теплота обратно коррелируют с детской невнимательностью и гиперактивностью. А гиперопека и строгая дисциплина положительно коррелируют с общими симптомами СДВГ.

Некоторые исследования показали, что дети с СДВГ имеют менее надежные и более дезорганизованные и амбивалентные модели привязанности, чем дети без СДВГ.

Результаты исследований противоречивы при изучении связи между степенью представления надежной привязанности и симптомами СДВГ в среднем детстве. Некоторые авторы обнаруживают корреляцию гиперопеки матери с невнимательностью, но не с гиперактивностью-импульсивностью.

Некоторые исследования показывают, что связь между ранней детской привязанностью и проблемами поведения в среднем детстве исчезала при переходе на качество родительского воспитания.

Исследование было направлено на изучение связи между симптомами СДВГ у детей и репрезентацией детской привязанности, оцениваемой с помощью задания на завершение истории привязанности, и эмоциональной доступностью матери, оцениваемой с помощью шкалы (EAS).

Выборка состояла из 71 пары мать-ребенок, которые находились на стационарном лечении в социально-педиатрической клинике на юге Германии в период с февраля 2017 года по июль 2022 года.

Репрезентация детской привязанности оценивалась с использованием немецкой адаптации задания на завершение истории привязанности (GEV-B). В результате исследования выяснилось, что эмоциональная доступность матери связана с симптомами СДВГ у ребенка, тогда как репрезентация детской привязанности - нет.

Предполагается, что привязанность к ребенку более стабильна, чем качество взаимодействия, и может быть результатом опыта общения с матерью, а также опыта других лиц, осуществляющих уход. Таким образом, фактическое качество материнского взаимодействия в острой ситуации может не коррелировать с репрезентацией привязанности ребенка [10].

Ученые европейского университета Кипра P.Parpottas, P.Vogazianos, C.Pezirkianidis провели исследование влияния аспектов привязанности на удовлетворенность жизнью студентов университетов после четвертой волны COVID-19 на Кипре, уделяя особое внимание посреднической роли психологической устойчивости.

Выборку составили 780 студентов университетов, в том числе 323 мужчины и 457 женщин в возрасте от 18 до 61 года. Участники заполнили ECR-R по параметрам привязанности, RES по психологической устойчивости и SWLS по удовлетворенности жизнью. Данные были собраны в период с 31 марта 2022 года по 31 июля 2023 года. Результаты показали значительную корреляцию между размерами привязанности, психологической устойчивостью и удовлетворенностью жизнью [9].

Психологическая устойчивость частично опосредует связь между тревогой привязанности, а также избеганием привязанности и удовлетворенностью жизнью. В частности, тревога привязанности и избегание отрицательно влияли на удовлетворенность жизнью, частично из-за более низкого уровня психологической устойчивости. Психологическая устойчивость может влиять на то, как люди оценивают уровень доверия к себе для преодоления трудностей, а также веру в свою способность справиться с потенциальной или реальной угрозой.

Привязанность можно рассматривать как ключевую особенность устойчивости. Физическая и эмоциональная доступность человека, выступающего в качестве источника безопасности в детстве, а затем доступ к воспоминаниям об этом взаимодействии формируют ощущение безопасности. Чувство внутренней безопасности способствует успешной регуляции аффектов, что помогает сохранять эмоциональный баланс и справляться со стрессом. С другой стороны, ненадежность привязанности снижает устойчивость во время стресса.

Ряд зарубежных исследований с участием молодых людей (студенты) выявили связь между психологической устойчивостью и стилем привязанности, а также между привязанностью и удовлетворенностью жизнью LS (life satisfaction). В частности, привязанность между родителями и детьми положительно коррелирует с психологической устойчивостью, причем подшкалы устойчивости имеют сильную и положительную корреляцию с безопасным стилем и отрицательную корреляцию с двумя небезопасными стилями привязанности.

А тревога привязанности и избегание негативно влияют на удовлетворенность жизнью. Также была обнаружена положительная корреляция между удовлетворенностью жизнью и всеми подшкалами устойчивости, такими как самоэффективность, устойчивость, уверенность в себе и общая устойчивость. Авторы обнаруживают значительную корреляцию между всеми тремя переменными (психологическая устойчивость, безопасный стиль привязанности, удовлетворенность жизнью). Ненадежная привязанность вероятно связана с не уверенностью себе и в своей способности эффективно реагировать на неудачи, что снижает адаптацию и способность наслаждаться жизнью.

Таким образом, студенты, которые сообщили о более высоком уровне тревоги привязанности и избегания, показали более низкие уровни удовлетворенности жизнью после четвертой волны пандемии COVID-19, и это частично объяснялось их низкой психологической устойчивостью и ее компонентами уверенности в себе и самообладания.

Выводы

Лица с более высокой тревогой привязанности склонны усиливать свои эмоциональные реакции на стресс и проявлять чрезмерную зависимость от других в поисках защиты вместо того, чтобы находить более адаптивные стратегии и самостоятельно справляться с трудностями. В целом, люди с более высокой тревогой привязанности склонны использовать менее эффективные стратегии преодоления стрессовых событий.

Влияние их привязанности на их психологическую устойчивость можно объяснить негативным представлением о себе и позитивным - о других, что способствует формированию неуверенности в себе и потребностью в защите от других. Вероятно, это связано с тем, что людям с высоким уровнем тревоги привязанности не хватало предыдущего надежного, стабильного и поддерживающего опыта, который мог бы способствовать формированию компетентности, автономии, эмоциональной саморегуляции и, в конечном итоге, психологической устойчивости. Таким образом, трудности с верой в себя могут сформировать низкую удовлетворенность жизнью.

Лица с более высоким уровнем избегания привязанности склонны отвлекать внимание от эмоций, подавлять негативные чувства и использовать компульсивную уверенность в себе. Однако такая избегающая позиция может создавать потенциальную напряженность в личных и деловых отношениях.

В долгосрочной перспективе сохранение модели привязанности, состоящей из дистанцирования и эмоционального подавления, может негативно повлиять на их психологическую устойчивость.

Терапия и психобразование могут помочь понять, как предыдущий опыт сформировал индивидуальную реакцию на стресс и стратегии его преодоления. Имея возможность установить необходимые связи и определить свои характерные модели и стратегии привязанности, можно усилить саморегуляцию и автономию, найти более здоровые способы соприкоснуться со своими эмоциями, развить и укрепить устойчивость.

1. Civilotti, C.; Franceschinis, M.; Gandino, G.; Veglia, F.; Anselmetti, S.; Bertelli, S.; D’Agostino, A.; Redaelli, C.A.; del Giudice, R.; Giampaolo, R.; et al. State of Mind Assessment in Relation to Adult Attachment and Text Analysis of Adult Attachment Interviews in a Sample of Patients with Anorexia Nervosa // Eur. J. Investig. Health Psychol. Educ. – 2022. - №12. – S.1760 – 1779. – https://doi.org/10.3390/ejihpe12120124.

2. Delgado, E.; Serna, C.; Martínez, I.; Cruise, E. Parental Attachment and Peer Relationships in Adolescence: A Systematic Review // Int. J. Environ. Res. Public Health. – 2022. – №19. – S.1064–1086. https://doi.org/10.3390/ijerph19031064.

3. Dionigi, A.; Duradoni, M.; Vagnoli, L. Humor and Attachment: Exploring the Relationships between Insecure Attachment and the Comic Styles // Eur. J. Investig. Health Psychol. Educ. – 2023. – №13. – S.161–169. – https://doi.org/10.3390/ejihpe13010012.

4. Dudok, R.; Piko, B.F. Multi-Level Protective Factors of Adolescent Smoking and Drinking // Eur. J. Investig. Health Psychol. Educ. – 2023. – №13. S.932–947. – https://doi.org/10.3390/ejihpe13060071.

5. Gori, A.; Topino, E.; Cacioppo, M.; Craparo, G.; Schimmenti, A.; Caretti, V. An Integrated Approach to Addictive Behaviors: A Study on Vulnerability and Maintenance Factors // Eur. J. Investig. Health Psychol. Educ. – 2023. – №13. – S.512–524. https://doi.org/10.3390/ejihpe13030039.

6. Lopez-de-la-Nieta, O.; Koeneke Hoenicka, M.A.; Martinez-Rubio, J.L.; Shinohara, K.; Esposito, G.; Iandolo, G. Exploration of the Spanish Version of the Attachment Style Questionnaire: A Comparative Study between Spanish, Italian, and Japanese Culture // Eur. J. Investig. Health Psychol. Educ. – 2021. - №11. – S.113–128. – https://doi.org/10.3390/ejihpe11010010.

7. Mangialavori, S.; Russo, C.; Jimeno, M.V.; Ricarte, J.J.; D’Urso, G.; Barni, D.; Cacioppo, M. Insecure Attachment Styles and Unbalanced Family Functioning as Risk Factors of Problematic Smartphone Use in Spanish Young Adults: A Relative Weight Analysis // Eur. J. Investig. Health Psychol. Educ. – 2021. – №11. – S.1011–1021. - https://doi.org/10.3390/ejihpe11030075.

8. Sagone, E.; Commodari, E.; Indiana, M.L.; La Rosa, V.L. Exploring the Association between Attachment Style, Psychological Well-Being, and Relationship Status in Young Adults and Adults—A Cross-Sectional Study // Eur. J. Investig. Health Psychol. Educ. – 2023. – №13. S.525–539. – https://doi.org/10.3390.ejihpe13030040.

9. Parpottas, P.; Vogazianos, P.; Pezirkianidis, C. Attachment, Resilience and Life Satisfaction of University Students in Cyprus after the FourthWave of COVID-19 // Int. J. Environ. Res. Public Health. – 2024. - №21. S.22. https://doi.org/10.3390/ijerph21010022.

10. Augustin, M.; Mall, V.; Licata-Dandel, M. ADHD Symptoms in Middle Childhood: The Role of Child Attachment and Maternal Emotional Availability in an Inpatient Clinical Sample // Eur. J. Investig. Health Psychol. Educ. – 2024. - №14. S.1572–1584. https://doi.org/10.3390/ejihpe14060104

11. Giannakopoulos, G., & Prassou, A. Mediating and Moderating Mechanisms in the Relationship Between Social Media Use and Adolescent Aggression: A Scoping Review of Quantitative Evidence // European Journal of Investigation in Health, Psychology and Education. – 2024. - №15(6). S.98-113. https://doi.org/10.3390/ejihpe15060098

12. Fuertes, M., Almeida, R., & Dionisio, F. Health and Psychological Predictors of Antibiotic Use in Infancy and Fathers’ Role // European Journal of Investigation in Health, Psychology and Education. – 2025. - №15(5). S.66-80. https://doi.org/10.3390/ejihpe15050066

13. Wei, J., Yusof, M. J. M., & Abdul Shukor, S. F. A Study on the Construction and Validation of Pathways to Sustainable Participation in Outdoor Activities Among Chinese Elderly Individuals // European Journal of Investigation in Health, Psychology and Education. – 2025. - №15(7). S.116. https://doi.org/10.3390/ejihpe15070116

14. Calaresi, D., Saladino, V., Giordano, F., & Verrastro, V. The Impact of Neuroticism and Daydreaming in the Link Between Attachment and Suicide Risk in Emerging Adults // European Journal of Investigation in Health, Psychology and Education. – 2025. - №15(4). S.52. https://doi.org/10.3390/ejihpe15040052

15. Cimino, S., & Cerniglia, L. Integrating Screens and Spoons: An Exploratory Study on Digital Technology’s Influence on Parent–Child Interactions // European Journal of Investigation in Health, Psychology and Education. – 2025. - №15(3). S.36. https://doi.org/10.3390/ejihpe15030036