Теория научного знания, испытав небывалый прогресс во второй половине ХХ столетия на пути интеграции наук, натолкнулась на проблему, разрешить которую научный мир не в со-стоянии вплоть до настоящего времени. Это – фундаментальная проблема «двух культур».
Так исторически сложилось, что формирование научной картины мира в основном опиралось на достижения естественных наук. Многие представители ученого мира утверждали, что именно основные принципы и законы естествознания должны напрямую интерполироваться на социально гуманитарные науки (так называемая «натурализация» обществознания).
Однако, с другой стороны, ученые-гуманитарии упорно отстаивали и продолжают отстаивать абсолютную специфику общественных наук, их несводимость к достижениям наук естественных.
Уже на первый взгляд заметно, что социально-гуманитарные науки существенно отлича-ются от естественных. Автономность гуманитарных наук связана со спецификой их предмета, метода, целей и функций, которые выполняет гуманитарное знание [10].
Круг интересов гуманитарных наук – человек, общество, культура. В отличие от естест-венных природных процессов, подчиняющихся естественным закономерностям, предметы и процессы, подлежащие гуманитарному изучению, являются соизмеримыми с человеком: они либо касаются непосредственно человеческой жизни, либо являются плодами человеческих действий. Психология, социология, история и другие гуманитарные науки изучают область яв-лений, в которой сказывается изначальное присутствие человека. Поэтому насколько человек отличается от безличных природных сил, настолько гуманитарные науки отличаются от естественных.
Требование единого научного метода как для естественных, так и для гуманитарных наук называют термином «методологический монизм». Противоположная позиция состоит в том, что гуманитарные науки не могут рассматриваться по тем же методологическим стандартам, что и естественные; их отличает наличие особого, специфически гуманитарного метода.
Основной стратегией, позволяющей накапливать актуальный материал естественных на-ук, является эксперимент. Однако в случае гуманитарного исследования мы не можем непо-средственно манипулировать изучаемым объектом. Исследователь должен предпринять нечто совсем другое: он должен понять иную форму жизненного уклада, должен вступить в диалог с изучаемой культурой, войти в ее поле значений.
Основной стратегией гуманитарного исследования является интерпретативная практика*. Из осознания этого момента, специфичного для гуманитарных наук, родилось противопостав-ление объяснения и понимания.
Если целью естественнонаучного исследования прежде всего является установление уни-версальных законов, приложимых к природным объектам независимо от их пространственно-временной локализации, то гуманитарные науки имеют дело с явлениями, обладающими существенным весом индивидуальности. Разумеется, комплекс гуманитарных наук весьма неоднороден относительно свих исследовательских задач. Есть подходы, нацеленные на установление общих закономерностей культур, исторических событий, феноменов индивидуального поведения. Но есть и явно индивидуализирующие стратегии, стремящиеся понять то или иное явление в его единичности, универсальности. Подобные подходы не означают отрицания каких-либо закономерностей человеческой жизни. В индивидуализирующих познавательных стратегиях те или иные регулярности или законы могут использоваться лишь как средство для наилучшего постижения индивидуального феномена. Таким образом, задача сводится к вопросу о том, что мы будем считать познавательным идеалом, общее или индивидуальное. На этом и основана попытка провести четкое отделение гуманитарных наук от естественных. Понятия естественных наук – генерализующие, гуманитарных наук – индивидуализирующие, служащие средством все-стороннего раскрытия единичности того или иного феномена. Замысел гуманитарных исследований – дать больше понимания явлений человеческой жизни
