Введение
Текущая финансовая модель управления мировой экономики, когда промышленное развитие стимулировалось за счёт увеличения объема выдаваемых кредитов с одновременным снижением ставки кредитования, начиная с кризиса 2008−2009 гг. [21], работает неэффективно. Это подтверждается тем, что экономически развитые страны с помощью вливаний денежной ликвидности уже не могут должным образом стимулировать ни спрос, ни рост прибавочной стоимости. Подтверждением является тот факт, что новые деньги, эмитируемые Федеральной резервной системой США (ФРС) и Европейским центральным банком (ЕЦБ), будучи не привязаны должным образом к реально создаваемым активам, в основном идут в спекуляции и подталкивают рост цен на фондовые активы. Например, за период с 2010 г. значение индекса S&P-500 практически утроилось, в то время как рост ВВП США за 10 лет показывал несоизмеримо более низкие темпы и составил менее 43% в текущих ценах [8]. Указанное несоответствие подтверждается и перетеканием инвестиций в такие высокорискованные активы, как криптовалюты, капитализация этого рынка с начала года превысила 300 млрд долл. [6].
В этих условиях для России важно получить финансовую модель экономики, которая позволила бы нам организовать инвестиционный цикл, отталкиваясь от новых принципов стимулирования процессов развития национальной экономики [6].
Цель исследования
Целью представленных исследований является определение путей совершенствования управления национальной экономикой России за счет использования цифровых финансовых активов.
Методологическая основа и методическая база исследований
Методологическую основу представленных исследований составили фундаментальные и прикладные научные исследования, научно-исследовательские разработки и процессы внедрения научных результатов в области финансов, денежного обращения и кредитных отношений, включая: финансы государства, корпораций и предприятий; взаимосвязи и взаимозависимости, возникающие в процессе функционирования и взаимодействия различных звеньев финансовой системы; структуру механизма финансового взаимодействия государственных, общественных и корпоративных финансов; финансовые потоки и кругооборот капитала; структурные элементы денежно-кредитной системы; движение денежных потоков в экономике; объективные закономерности формирования системы денежно-кредитных отношений на микро- и макроуровне [13].
Методическую базу исследований составили известные научные работы по управлению финансовыми активами в целом и цифровыми финансовыми активами, в частности, таких авторов как Арнольд Г. [3], Бочаров В.В. [5], Варнавский А.В., Терехова Т.Б., Бурякова А.О. [7], Гаврилова А.Н., Попов А.А. [9], Дробозина Л.А., Окунева Л.П., Андросова Л.Д. [30], Епифанов В.А. [10], Ковалев В.В. [11], Мищенко А.В. [12], Рот А., Бернард Р., Миркин Я. [16], Сурова Н.Ю., Петров В.С. [19], Савельев А.И. [17], Тебекин А.В., Игнатьева А.В., Митропольская-Родионова Н.В., Хорева А.В. [23], Толкачев А.Ю., Жужжалов М.Б. [26], Федоров А.В. [29], Хелферт Э. [32], Ширяев В.И. [33] и др.
Основные результаты исследований
Проведенные исследования путей совершенствования управления экономикой за счет использования цифровых финансовых активов показали, что в первую очередь целесообразно сделать рубль инвестиционной валютой, по крайней мере в зоне прямых экономических интересов и партнёрских отношений страны. Представляется, что сегодня в условиях санкций Запада и обостряющейся конкуренции на мировом рынке за доступ к дешевым ресурсам России рассчитывать на существенные зарубежные инвестиции не следует. Если не делать ставшей уже традиционной для национальной экономики ставку на иностранные инвестиции и развернуться лицом к рублю, то Российская Федерация существенно сократит риски, связанные со всё возрастающим объёмом необеспеченной ликвидности в мировой финансовой системе. С одной стороны, это позволит обеспечить себя товарными потоками без необходимости использования доллара и евро в качестве транзитных валют при расчетах (особенно при успешном решении проблемы импортозамещения [22]). С другой стороны, конечно следует отдавать себе отчет в том, что в условиях глобализации экономики [1] полностью изолировать Россию от влияния событий на мировых финансовых рынках не удастся. Но локализовать это влияние при смене реактивной позиции государства в этой сфере на проактивную – вполне реально. Собственно, предлагаемую стратегию и можно рассматривать как одну из составляющих обеспечения национальной безопасности (в части экономического развития) [18].
Для решения задачи укрепления позиций национальной валюты на отечественном рынке и укрепления доверия к ней может использоваться принятый в России Закон о цифровых финансовых активах и цифровой валюте (ЦФАЦВ) [27].
На наш взгляд, ЦФА и ЦВ могут стать основой для цифровизации системы управления на первом этапе – для финансового сектора страны, а на последующих этапах оказывать серьезное влияние на развитие национальной экономики в целом. Но это произойдет только при условии действенности механизма использования ЦФАЦВ, на практике поддерживаемого экономическим блоком российского правительства. В этом случае применение ЦФАЦВ позволит решать задачи повышения спроса и скорости оборота денежных средств за счет использования технологий цифровизации в системе управления экономическими процессами в национальных масштабах.
Выдвигаемая гипотеза применения ЦФАЦВ предусматривает разработку новой модели стимулирования развития экономики на базе технологий цифровизации, в частности, и создание новых методов управления экономических процессов, приемлемыми как для российской, так и для мировой экономики в целом. При этом ядром предлагаемой технологии должны явиться цифровые финансовые активы, внедряемые в экономическую, хозяйственную практику [6].
Для эффективного практического использования ЦФА необходимо создание соответствующей системы менеджмента как еще одного из прикладных направлений менеджмента [24] – менеджмента ЦФА.
В интересах развития нового прикладного направления менеджмента – менеджмента ЦФА введем новый понятийный аппарат цифровизации системы управления хозяйствующими субъектами (ЦСУХС). Под ЦСУХС будем понимать процесс повышения уровня интеллектуальности принятия управленческих решений при создании продуктов и услуг, направленных на повышение эффективности использования производственных факторов (что должно выражаться в росте производительности труда, повышении качества продукции (товаров, работ, услуг), в снижении себестоимости продукции в целом, и непроизводительных затрат, в частности, и т.д.) за счёт перехода хозяйствующих субъектов на новые модели бизнес-процессов с использованием сквозных технологий цифровой экономики [6], определенных, в частности, Программой «Цифровая экономика Российской Федерации» [15], включая: квантовые технологии; компоненты робототехники и сенсорику; нейротехнологии и системы искусственного интеллекта; новые производственные технологии; системы распределенного реестра; технологии беспроводной связи; технологии больших данных; технологии виртуальной и дополненной реальностей; технологии промышленного интернета.
Рассматривая Закон о ЦФАЦВ [27], можно, выражаясь языком реинжиниринга [31] (а переход к цифровым финансовым активам мы рассматриваем именно как реинжиниринговый процесс), с определенной долей вероятности говорить о том, что он (Закон) явится той нормативной основой реализации бизнес-процессов, тем законодательным «мостом» между традиционным законодательством в финансовой сфере и законодательством, которое будет регулировать использование ЦФА в финансовой отрасли в будущем [6].
Говоря о содержании Закона о ЦФАЦВ [27], необходимо отметить, что он вводит базовые определения, продолжающие ту логику развития финансовой сферы, которая ранее нашла отражение в Гражданском кодексе в части цифровых прав [14], но только касающиеся цифровых финансовых активов и цифровой валюты. В частности, в Законе о ЦФАЦВ [27]: дано понятие цифровых финансовых активов; дано понятие цифровой валюты; определен порядок выпуска, учета и обращения эмиссионных ценных бумаг, возможность осуществления прав, по которым удостоверяется ЦФА; определен характер правоотношений, возникающих при выпуске, учете и обращении ЦФА; определено понятие информационных систем, в которых осуществляется выпуск ЦФА и т.д.
Следует отметить, что Закон о ЦФАЦВ [27] достаточно сильно коррелирует с законами, разработанными и применяемыми в России для сферы финансовых активов достаточно давно.
С одной стороны, такая законодательная преемственность содержит несомненные плюсы. И она бы без сомнения принесла успех, если бы нынешняя рыночная модель функционирования финансовой сферы (причем не только в России, но и в мире) удовлетворяла бы основному конструктивному требованию – стимулирования развития экономики. Тогда бы такой переход, основанный на принципах преемственности, и реализуемый на технологиях инжиниринга [4], подразумевающих улучшающие инновации [20], был бы объясним и оправдан.
С другой стороны, такая законодательная преемственность содержит и значительные минусы. И здесь дело в том, что существующая рыночная модель функционирования финансовой сферы уже давно не выполняет должным образом свою конструктивную функцию, и вместо стимулирования развития экономики в большей степени стимулирует реализацию спекулятивных сделок. В этих условиях выбор технологии реинжиниринга при формировании нового законодательства о цифровых финансовых активах и цифровой валюте вполне понятен, но он не подразумевает значительной преемственности с прежним законодательством, которую мы сейчас наблюдаем. Поэтому, скорее всего, Закону о ЦФАЦВ [27] предстоит существенная доработка после накопления определенного практического опыта его использования при реализации цифровых прав [6].
В порядке дискуссии следует отметить, что, с одной стороны, безусловно, не существует стопроцентной гарантии того, что Закон о ЦФАЦВ [27] будет доработан в соответствии с технологиями реинжиниринга, позволяющего избавиться от прошлой негативной практики функционирования финансовой сферы. С другой стороны, также не существует стопроцентной гарантии того, что Закон о ЦФАЦВ [27] не станет новым инструментом финансовых операций спекулятивного характера, где ЦФА и ЦВ как объекты спекуляции просто заменят своих предшественников.
Следует признать, что в текущей редакции Закон о ЦФАЦВ [27] пока лишь создает рамочные условия для развития бизнеса в области цифровых финансовых активов, но, к сожалению, без дополнительных законодательных и нормативных актов, призванных раскрыть реальную практическую применимость закона о ЦФА оценить его эффективность для национальной экономики достаточно сложно. В то же время законодательное закрепление самих понятий ЦФА и ЦВ открывает широкие возможности для существенного совершенствования системы менеджмента, которое должно привести к повышению ликвидности на внутренних рынках [6].
Проведенный анализ показал, что на базе Закона о ЦФАЦВ [27] в рамках национальной экономики можно реализовать систему управления внутренними взаиморасчётами, как в рамках отдельных компаний и отраслей, так и между государством и бизнесом. Реализация подобной системы управления взаиморасчётами может быть реализована и на международном (межстрановом) уровне.
Подобная система взаиморасчетов способна позволить обеспечение существенного снижения валютных рисков, в частности на национальную валюту − рубль, за счет использования в расчётах стейблкойнов [2], стоимость которых обеспечена реальными материальными и валютными активами.
Рассматриваемый подход позволяет за счёт организации обращения стейблкоинов в системе на основе или с использованием блокчейн существенно снизить число посредников при проведении операций, увеличить оборачиваемость средств, а, следовательно, и повысить спрос за счет установления боле низкой конкурентоспособной цены на товары или услуги. Если при этом будет эффективно решен вопрос с моделями, применяемыми при налогообложении (причем это крайне важное направление в вопросе обеспечения эффективности реализации законодательства о ЦФАЦВ [27]), то можно добиться не только увеличения скорости обращения денежных средств в рамках системы товарно-денежных отношений, но и создать предпосылки для развития новых отраслей [6].
Исследование авторов показало, что технологические платформы, позволяющие реализовать систему управления внутренними взаиморасчётами на практике, уже есть. Например, решение Joys Digital [25], которое уже рассматривалось в «Песочнице ЦБ» (регулятивной «песочница», призванной обеспечить пилотирование инновационных финансовых технологий и сервисов на финансовом рынке [34]) и прошло апробацию в Российская Ассоциация криптоэкономики, искусственного интеллекта и блокчейна (РАКИБ). Поэтому, на наш взгляд, Закон о ЦФАЦВ [27] даёт возможности для диффузии систем управления внутренними взаиморасчётами уже в ближайшем будущем. Это, с одной стороны.
С другой стороны, одного Закона о ЦФАЦВ [27] для эффективного внедрения новых моделей систем управления хозяйствующими субъектами, базирующихся на технологиях цифровизации, явно недостаточно, поскольку ряд норм предшествующих законов, на которые опирается Закон о ЦФАЦВ [27], приводя соответствующие ссылки, на практике могут тормозить внедрение предлагаемого подхода в менеджмент ЦФА [6]. Так, например, предшествующие законы, на которые даются ссылки в Законе о ЦФАЦВ [27], априорно предполагают: обязательное ведение документооборота на бумажных носителях; большое количество согласований при проведении финансовых операций; избыточную отчетность и т.д. Указанные требования действующих законов существенно снижают возможности использования потенциала Закона о ЦФАЦВ [7] и фактически свидетельствуют о необходимости оперативно провести корректировку всего комплекса законов, регламентирующих деятельность в финансовой сфере [6], с учетом не только текущих рыночных реалий в этой сфере, но и перспектив ее развития на базе технологий цифровизации.
Важной особенностью Закона о ЦФАЦВ [27] является то, что он не регулирует использование традиционных криптовалют (таких как биткойн, эфир и др.) На наш взгляд, эта позитивная особенность Закона о ЦФАЦВ [27], поскольку практика использования криптовалют в настоящее время недостаточна для того, чтобы её активно использовать в реальной экономике (во всяком случае отечественной). Это, с одной стороны.
С другой стороны, широкая поляризация мнений экспертов о ценности криптовалют для экономики (от полюса – «криптовалюты – спасительницы экономики» до полюса «биткойн – не более чем индекс отмывания денег») пока не дает достаточных оснований как для дальнейшей законодательной поддержки криптовалют, так и для законодательного их запрещения [6].
По крайней мере можно говорить о существенном различии в обращении традиционных криптовалют ЦФА и ЦВ.
Так, базовая особенность традиционной криптовалюты в том, что её учёт осуществляется через децентрализованную систему, в которой в принципе не предусмотрен внешний администратор, а рассматривается полностью автономный режим работы. При этом важно учитывать, что криптовалюта не имеет ни материальной, ни электронной формы − это просто число [6].
ЦФА же определяются как совокупность цифровых данных, цифрового кода, который содержится в цифровой системе, и который может быть принят в качестве средства платежа. При этом, это средство платежа не является расчётным средством в России. Таким образом, закон о ЦФА обеспечивает порядок выпуска электронных данных, порядок внесения данных в систему учета [6].
Следует признать, что для целей совершенствования системы управления операциями в финансовой сфере с использованием ЦФА важно правильно сформировать соответствующую инфраструктуру, обеспечивающую выпуск и оборот ЦФА, поскольку принятый Закон о ЦФАЦВ [27] лишь дал определение ЦФА и ЦВ, и привязал выпуск и обращение ценных бумаг с их использованием к существующим Федеральным законам [6]. В частности, к Закону о рынке ценных бумаг [28].
Обсуждение результатов и выводы
Таким образом, проведенные исследования позволяют сделать следующие выводы.
Во-первых, совершенствование системы управления финансовой сферой за счет ее цифровизации должно учитывать различие в определении и применений традиционных криптовалют, с одной стороны, и ЦФА, и ЦВ, с другой стороны. На данный момент это две близкие по идеологии сущности, но по своей миссии в развитии экономики, по направленности и технологиям использования – они существенно различаются.
Во-вторых, подход, реализованный в Законе о цифровых финансовых активах и цифровой валюте достаточно консервативен по своей природе, поскольку предполагает существенный контроль ЦФА и ЦВ со стороны регулятивных органов.
В-третьих, Закон о цифровых финансовых активах и цифровой валюте может рассматриваться как первый шаг к повышению системы управления цифровыми экономическими сущностями, рассмотренными в нем. Фактически Закон обеспечил введение базовых понятий, привязку новых цифровых сущностей к уже существующему законодательству, а вопросы регулирования к функциям Банка России.
В-четвертых, переход к цифровым финансовым активам на основе Закона о цифровых финансовых активах и цифровой валюте мы рассматриваем именно как реинжиниринговый, а не инжиниринговый процесс.
В-пятых, насколько Закон о цифровых финансовых активах и цифровой валюте способен помочь развитию отечественной экономики – покажет практика. Судя по тому, что готовые решения типа Joys Digital в российской практике уже появились – перспективы цифровизации финансового сектора отечественной экономики в соответствии с положениями Закона о цифровых финансовых активах и цифровой валюте достаточно высоки.
В-шестых, в качестве перспективных направлений развития финансовой сферы в связи с принятием Закона о цифровых финансовых активах и цифровой валюте следует рассматривать:
− создание гибких и удобных платёжных систем (более гибких и более удобных по сравнению с существующими);
− создание и запуск в практический оборот стейблкоинов, обеспеченных реальными активами;
− развитие процессов цифровизации финансовых операций;
− развитие финансовых технологий (FinTech);
− развитие цифровизации систем управления хозяйствующими субъектами.
В-седьмых, в качестве одной из важнейших целей реализации положений Закона о цифровых финансовых активах и цифровой валюте следует рассматривать возможность проведения операций с цифровой валютой, направленных на максимальное упрощение использования российского рубля как инвестиционной валюты, с одной стороны, и сокращение непроизводительных затрат на посредников и локализацию спекулятивных операций, с другой стороны.
В-восьмых, в настоящее время влияние Закона о цифровых финансовых активах и цифровой валюте на криптоиндустрию следует оценить как нейтральное.
В-девятых, очевидно, что одного Закона о цифровых финансовых активах и цифровой валюте для эффективного внедрения новых моделей систем управления хозяйствующими субъектами, базирующихся на технологиях цифровизации, явно недостаточно, поскольку ряд норм предшествующих законов, на которые опирается Закон о цифровых финансовых активах и цифровой валюте, приводя соответствующие ссылки, на практике могут тормозить внедрение предлагаемого подхода в менеджмент ЦФА. Поэтому эффективность внедрения технологий цифровизации в финансовой сфере с точки зрения развития экономики будет определяться тем, какие будут приняты последующие нормативные акты, регламентирующие выпуск, обращение и учет ЦФА и ЦВ.
В-десятых, практические шаги по развитию технологий цифровизации в финансовой сфере могли бы быть направлены на внедрение на практике особых условий по работе с ЦФА и ЦВ в рамках закона о территориях опережающего социально-экономического развития, где хозяйствующие субъекты могли бы наработать необходимый опыт и создать индивидуальные условия для компаний в этой сфере в рамках нового Закона о цифровых финансовых активах и цифровой валюте. При таком подходе эффективность фактического использования норм рассматриваемого закона, на наш взгляд, существенно увеличится.
В целом, подводя итог проведенному исследованию, можно констатировать, что представленный анализ возможностей цифровизации системы управления для практического внедрения норм Закона о цифровых финансовых активах и цифровой валюте продемонстрировал возможность создания обновленной модели управления национальной экономикой, превращению рубля в полноценную инвестиционную валюту и выходу страны из финансового криза в целом.
