Введение
Проблемы глобального мирового экономического кризиса, начавшегося в 2020-м году, хотя и смикшированные влиянием пандемии COVID-19, на самом деле обнажили глубокие проблемы как в реальном, так и в финансовом секторе экономики [9]. В этой связи представляет интерес исследование макроэкономических тенденций макроэкономического развития, определяющие векторы динамики развития банковского сектора как составляющей финансовой системы в целом, и векторы динамики развития коммерческих банков как элементов развития банковского сектора.
Цель исследования
Целью представленной работы является исследование современных тенденций макроэкономического развития с точки зрения их влияния на определение направлений развития банковского сектора как системы в целом и коммерческих банков как элементов этой системы (с учетом обеспечения надежности функционирования последних), в частности.
Методическая база исследований
Методическую базу представленных исследований составили работы, посвященные изучению тенденций макроэкономического развития, определяющих направления и динамики развития банковского сектора таких авторов, как Анойкина Л.А. [3], Борисова Е.Р. [5],
Голайдо И.М., Сухорукова Н.В., Цвырко А.А. [6], Доронкин М., Лопатин Е. [7], Кожекина Л., Коршунов Р., Сараев А. [11], Лейбов В. [14], Лейзин И.Б., Неуструева А.С., Пак В.В. [15], Сенин А. [27], Таштамиров М.Р. [29] и др.
Методическую базу исследований также составили материалы Банка России [4,10], Ассоциации банков России [1], Национального рейтингового агентства (НРА) [21], РИА Рейтинг [36], Финам [33], Webeconomy [16] и других структур.
Представленные исследования явились продолжением авторских наработок, получивших отражение в трудах [23, 24].
Основное содержание исследований
Отправной точкой представленного исследования явился анализ тенденций макроэкономического развития 2020 г., определявших в этот период векторы динамики развития банковского сектора как системы и коммерческих банков как элементов этой системы, результаты которого представлены на рис. 1.
Проведенные исследования ожидаемых в 2021 г. тенденций макроэкономического развития показали следующее.
Во-первых, мировой экономический кризис, начавшийся в I квартале 2020 г., и стремительно развивавшийся в связи с эпидемиологической ситуацией, обусловленной интенсивным распространением вирусной инфекции COVID-19, в условиях повышенных и чрезвычайных мер обеспечения безопасности населения сопровождался мерами административной и финансовой поддержки национальных экономик [21]. При этом меры финансовой поддержки национальных экономик далеко не всегда сопровождались адекватным их обеспечением материальными активами. Иными словами, развивающийся глобальный мировой экономический кризис одновременно усиливал остроту кризиса в финансовом секторе экономике, обусловленную растущей массой не обеспеченных финансовых активов [31].
Указанное обстоятельство негативно сказалось на развитии банковского сектора экономики в целом.
Во-вторых, текущий глобальный экономический кризис, начавшийся в 2020-м году, и обусловленный закономерной сменой технологических укладов [8], принесет для национальной экономики несоизмеримо большие убытки, чем мировой экономический кризис финансовой природы 2008−2009 гг. [13] и кризис 2014−2015 гг., обусловленный введением Западом санкций против России (в первую очередь, экономических) [2].
В этих условиях и вся национальная экономика в целом и ее банковский сектор столкнулись с несоизмеримо более масштабными вызовами, чем при предыдущих кризисах.
В-третьих, осложнение текущего глобального мирового экономического кризиса пандемией COVID-19 привело к существенной трансформации процессов управления экономикой [18], включая фискальную и монетарную поддержку национальных экономик [22].
И, несмотря на то, что Россия не входит в число стран лидеров по объемам государственной поддержки национальной экономики в период борьбы коронавирусной инфекции ни в абсолютном выражении (рис. 1), ни в относительном, в % от ВВП (рис. 2), все равно возникает вопрос о поиске источников покрытия этих финансовых расходов, что также негативно сказалось на развитии банковского сектора.
В-четвертых, следует отметить присущие текущему глобальному мировому экономическому кризису масштабные (рекордные за последние десятилетия) спады объемов предложения и спроса, уровня покупательной способности населения, а также роста безработицы.
Значимым фактором падения мировых производственных объемов производства явилось резкое падение спроса на энергоресурсы, проявившееся в падении цен на нефть с начала марта 2020-го года [30]. Во многом это было связано с тем, что, например, в мировой фабрике производства продукции – Китае − индекс закупок в промышленности в марте 2020 г. продемонстрировал минимум за последние 16 лет (с 2004 г.). Существенное снижение мобильности населения в период пандемии COVID-19 привело не только к разрушениям многих цепочек предложения товаров и услуг, но и к существенному сокращению спроса во многих сферах экономики. Как следствие, произошел рост безработицы. Так, в США в 2020 г. количество заявок на пособия по безработице достигло своего исторического максимума и составило 3 млн 283 тыс. чел. [21]. В России с начала пандемии коронавируса COVID-19 число зарегистрированных безработных выросло на 1,3 млн чел. и достигло почти 5 млн чел. или 6,4% против 4,7% в допандемийный период [26].
Указанная тенденция также сказалась на деятельности банковского сектора. Так, например, памятуя о кризисе ликвидности на рынке недвижимости США как первопричине мирового финансового кризиса 2008−2009 гг. [12], глава Центробанка России Э. Набиуллина призвала «своевременно свернуть» программу льготного ипотечного кредитования в стране [19], поскольку «наращивание задолженности в этом сегменте без соответствующего роста доходов может увеличить долговую нагрузку населения и, как следствие, снизить качество ипотечных портфелей» [20]. Как заявила по этому поводу первый зампред Центробанка России К. Юдаева: «мы, безусловно, сможем вводить дополнительные ограничения для банков в этом сегменте», если:
− «увидим пузырь на рынке ипотеки по любым причинам»;
− «увидим высокую закредитованность заемщиков»;
− увидим «повышенные риски на этом рынке» [20].
В-пятых, ключевое значение для функционирования банковского сектора в целом и коммерческих банков, в частности, имеет тенденция макроэкономического развития, связанная со значительным влиянием большого числа факторов неопределенности, недостаточная изученность которых как по отдельности, так и в совокупности, что существенно затрудняет прогнозирование процессов социально-экономического развития [28]. При этом главная проблема связана с оценкой масштабов «подводной части айсберга» накопившихся проблем, определяющих глубину и продолжительность экономического кризиса [31], включая группы факторов, обусловленные:
− системной сменой технологических укладов;
− прогнозируемым профилем восстановлением экономики при ее выходе из кризиса;
− динамикой мирового энергетического рынка и тенденциями его развития (начиная от восстановления нефтяного рынка, и заканчивая практически полной его заменой альтернативными источниками энергии);
− ожидаемым количеством и силой волн пандемии COVID-19 и ее производных;
− волатильностью мирового финансового рынка (включая тенденцию перехода на цифровые деньги);
− и т.д.
Совокупность указанных неопределенностей существенно осложняет стратегическое управление банковского сектора, а с учетом инерционности процессов регулирования деятельности банков, осуществляемых ЦБ, и стратегическое управление коммерческими банками.
В-шестых, обращает на себя внимание ожидаемая тенденция затяжного (гораздо более длительного, чем в других странах) восстановления российской экономики [32]. При этом быстрые темпы восстановления экономики, которые демонстрирует Китай, который первый пострадал от COVID-19, но первым с ним и справился, формирует позитивный сигнал развития экономики для передовых стран мира, не должен вводить в заблуждение отечественных специалистов.
Рассчитанная на базе оценок скорости восстановления основных отраслей российской экономики, выполненных Рейтинговым агентством «Национальные кредитные рейтинги» (НКР) [35], оценка сравнительной конкурентоспособности ведущих (формирующих более 55% ВВП) отраслей российской экономики с учетом их принадлежности к тем или иным технологическим укладам (табл. 1).
Таблица 1
Оценка сравнительной конкурентоспособности отраслей российской экономики с учетом их принадлежности к тем или иным технологическим укладам [32]
|
№
|
Принадлежность к группе отраслей, выделяемых НКР |
Доля группы отраслей в структуре ВВП страны
|
Ожидаемые сроки восстановления к докризисному уровню 2019 г. |
Отрасль экономики |
Принадлежность к ядру технологического уклада (ТУ)
|
Нормированная оценка перспектив развития отрасли |
|
1 |
Улитки
|
>5% |
Более 5-ти лет |
Машиностроение |
4ТУ |
0,12 |
|
2 |
Добыча угля |
2 ТУ |
0,04 |
|||
|
3 |
Воздушные перевозки |
- |
- |
|||
|
4 |
Коммерческая недвижимость |
- |
- |
|||
|
5 |
Зубры
|
~22% |
От 3-х до 5-ти лет |
Добыча нефти и газа |
4ТУ |
0,24 |
|
6 |
Транспорт |
- |
- |
|||
|
7 |
Строительство жилья |
- |
- |
|||
|
8 |
Черная металлургия |
3ТУ |
0,16 |
|||
|
9 |
Непродовольственная розничная торговля |
- |
- |
|||
|
10 |
Производство минеральных удобрений |
4ТУ |
0,24 |
|||
|
11 |
Барсуки |
~17% |
От 2-х до 3-х лет |
Электроэнергетика |
4ТУ |
0,36 |
|
12 |
Инфраструктурное строительство |
- |
- |
|||
|
13 |
Производство строительных материалов |
- |
- |
|||
|
14 |
Оптовая торговля |
- |
- |
|||
|
15 |
Производство кокса и нефтепродуктов |
4ТУ |
0,36 |
|||
|
16 |
Лошади
|
>6% |
Сохранены положительные темпы роста |
Продовольственная розница |
- |
- |
|
17 |
Добыча металлических руд |
3ТУ |
0,32 |
|||
|
18 |
Цветная металлургия |
3ТУ |
0,32 |
|||
|
19 |
Телекоммуникации |
5ТУ |
0,64 |
|||
|
20 |
Леопарды
|
~5% |
Продемонстрировали «взрывной» рост |
Сельское хозяйство |
- |
- |
|
21 |
|
|
Пищевая промышленность |
- |
- |
|
|
22 |
|
|
Фармацевтическая промышленность |
5ТУ |
0,80 |
|
|
24 |
|
|
Производство резиновых и пластмассовых изделий |
4ТУ |
0,60 |
Как следует из табл. 1, большинство отраслей, формирующих национальную экономику, имеют относительно низкие перспективы развития, что затрудняет совершенствование их деятельности даже при поддержке банковского сектора.
Обсуждение результатов и выводы
Таким образом, проведенные исследования ожидаемых в 2021 г. тенденций макроэкономического развития, определяющие векторы динамики развития банковского сектора как системы и коммерческих банков как элементов этой системы, показали следующее.
Во-первых, в связи с эпидемиологической ситуацией, обусловленной интенсивным распространением вирусной инфекции COVID-19, меры финансовой поддержки национальных экономик далеко не всегда сопровождались адекватным их обеспечением материальными активами, усиливал остроту кризиса в финансовом секторе экономики, обусловленную растущей массой не обеспеченных финансовых активов, что негативно сказалось на развитии банковского сектора экономики в целом.
Во-вторых, текущий глобальный экономический кризис принесет для национальной экономики несоизмеримо большие убытки, чем мировой экономический кризис финансовой природы 2008−2009 гг. и кризис 2014−2015 гг., в связи с чем, и вся национальная экономика в целом и ее банковский сектор столкнулись с несоизмеримо более масштабными вызовами, чем при предыдущих кризисах.
В-третьих, осложнение текущего глобального мирового экономического кризиса пандемией COVID-19 привело к существенной трансформации процессов управления экономикой, включая фискальную и монетарную поддержку национальных экономик, обостряя вопрос о поиске источников покрытия этих финансовых расходов, что также негативно сказалось на развитии банковского сектора.
В-четвертых, следует отметить присущие текущему глобальному мировому экономическому кризису масштабные (рекордные за последние десятилетия) спады объемов предложения и спроса, уровня покупательной способности населения, а также роста безработицы. Указанная тенденция также сказалась на деятельности банковского сектора. Так, например, глава Центробанка России Э. Набиуллина призвала «своевременно свернуть» программу льготного ипотечного кредитования в стране, поскольку наращивание задолженности в этом сегменте без соответствующего роста доходов может увеличить долговую нагрузку населения и снизить качество ипотечных портфелей.
В-пятых, ключевое значение для функционирования банковского сектора в целом и коммерческих банков, в частности, имеет тенденция макроэкономического развития, связанная со значительным влиянием большого числа факторов неопределенности, недостаточная изученность которых как по отдельности, так и в совокупности, что существенно затрудняет прогнозирование процессов социально-экономического развития. Совокупность указанных неопределенностей существенно осложняет стратегическое управление банковского сектора, а с учетом инерционности процессов регулирования деятельности банков, осуществляемых ЦБ, и стратегическое управление коммерческими банками.
В-шестых, обращает на себя внимание ожидаемая тенденция затяжного (гораздо более длительного, чем в других странах) восстановления российской экономики. Согласно известным исследованиям, большинство отраслей, формирующих национальную экономику, имеют относительно низкие перспективы развития, что затрудняет совершенствование их деятельности даже при поддержке банковского сектора.
В сложившихся кризисных условиях коммерческие банки для обеспечения надежности своего функционирования стремятся не только к технологической трансформации бизнеса (см. рис. 1), но и к поиску новых продуктов. Но регулятор в интересах обеспечения надежности взаимодействия в звене «банк-клиент» настоятельно не рекомендует банкам предлагать сложные продукты населению [34].
Учитывая объективно сложившиеся кризисные условия в экономике, характеризуемые для банковского сектора рассмотренными тенденциями макроэкономического развития, представляется целесообразным разработать алгоритм формирования рациональной модели обеспечения надежности функционирования коммерческих банков в условиях макроэкономической нестабильности.
