Москва, г. Москва и Московская область, Россия
Статья посвящена исследованию проблемы моральной травматизации экстремальных добровольцев, оценке характера влияния слагаемых личностного выбора участия в специальной военной операции на проявление моральной травмы у комбатантов. Методологическая основа исследования представлена субъектно-деятельностным и субъектно-соучаствующим подходами. Предмет исследования – личностный выбор участия в экстремальном добровольчестве как протектор генерализации моральной травмы у комбатантов. Цель – оценить влияние личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве на проявление моральной травмы у участников специальной военной операции. Применялось психологическое тестирование по опроснику изучения личностного выбора соучастия в экстремальном добровольчестве и методике измерения степени выраженности моральной травматизации. Выборка: 83 экстремальных добровольца. Математическая обработка данных опиралась на использование методов оценки различий показателей в группах, корреляционного и регрессионного анализов. Результаты исследования показали, что моральная травма у экстремальных добровольцев преимущественно проявляется в форме кризиса убеждений и конфликта восприятия. «Идейность», «Экстремальная перцептивная конгруэнтность», «Эмоциональная стеничность», «Самоконтроль», «Экстремальная жизнеспособность», «Критичность мышления» как слагаемые личностного выбора участия в специальной военной операции оказывают протективное влияние на генерализацию проявлений моральной травмы. Целостность мировоззрения и сформировавшаяся у субъекта система ценностей при столкновении с ситуациями моральной травматизации вызывает у личности дополнительное психическое напряжение, трансформацию идеалов, смыслов существования и морально-этических принципов. Предложены модели оценки проявлений моральной травмы у комбатантов. Результаты позволяют уточнить новое направление психологической поддержки, сопровождения и помощи экстремальным добровольцам, а именно – преодоление моральной травматизации участников боевых действий.
моральная травма; моральная травматизация; конфликт восприятия; кризис убеждений; аффективная дезорганизация; личностный выбор; экстремальное добровольчество; комбатант; трансформация личности
Введение. Участие в боевых действиях связано с запредельным психическим воздействием на личность. Реакции психики на экстремальность варьируются в зависимости от выраженности различных факторов. Среди ведущих факторов особое место занимают: форма участия, характер деятельности, мотивация субъектной активности. Так, например, по мнению В.В. Шепелевой и О.Б. Нестеренко, у 77,8% военнослужащих, принимавших участие в специальной военной операции (далее – СВО), последствия проявляются в психических нарушениях или расстройствах [13, С. 1517]. На наличие травматических стрессовых реакций у участников боевых действий на Северном Кавказе указано в исследовании А.Л. Иванова, В.В. Рубцова, Н.В. Жуматия и др. [4]. А.Г. Караяни [7], В.М. Лыткин, С.А. Зун, С.Н. Колодин и др. [9], П.А. Гончарова и В.А. Трифонов [3] делают акцент на боевой психической травме как «неизбежном спутнике» включенности военнослужащих в выполнение задач по предназначению. Одной из специфических реакций психики на экстремальность и особый характер деятельности является моральная травма («moral injury»).
Стресс и психическая травма априори интегрированы в боевые действия. Но их проявления во многом зависят от уровня подготовленности (в т.ч. психологической) субъекта деятельности. В многочисленных психологических исследованиях (А.Г. Караяни, Л.А. Китаев-Смык, Д.Ю. Кузнецов, М.Ш. Магомед-Эминов, Т.В. Мальцева, В.М. Поздняков, В.Н. Смирнов, Е.В. Снедков, А.М. Столяренко, Э.П. Утлик, Н.Е. Харламенкова, Ю.А. Шаранов и др.) доказано, что чем более профессионально подготовленным является военнослужащий или сотрудник правоохранительных органов, тем менее вероятны негативные реакции психики на пребывание в экстремальных условиях. Принципиально важным является то, что повысить резильентность к травматическому боевому стрессу можно посредством специальной психологической подготовки личного состава, а снизить виктимность в части моральной травматизации практически невозможно.
Моральная травма связана с несовпадением внутренних ориентиров личности, базирующихся на системе ценностей, морали, нравственности, этических убеждений, с внешними обстоятельствами. Можно психологически подготовить военнослужащих к восприятию ужасов войны (трупы, разрушения зданий, коммуникаций и т.п.), но «интегрировать» в психику субъекта толерантность к аморальным действиям других и собственную невозможность воспрепятствовать им, этические противоречия и конфликты крайне сложно. Источниками моральной травматизации при ведении боевых действий могут быть: причинение по неосторожности смерти или вреда здоровью лицам, не причастным к боевым действиям; выполнение действий или отдание приказа априори противоречащего некоторым моральным или этическим принципам; вынужденное оставление третьих лиц без оказания должной помощи (Р.В. Кадыров, О.Б. Дмитриева [6]; S. Frankfurt, P.A. Frazier [15] и др.). Во многом именно многообразие источников моральной травматизации и невозможность институционализации в психике морально-этических дилемм не позволяют однозначно говорить о ее преодолении у комбатантов.
Исследователи придерживаются позиции, что глубокие психологические и экзистенциальные страдания участники боевых действий «наносят сами себе» в процессе рефлексии психотравмирующего опыта войны (Г.А. Ведерников [2], B.T. Litz, N. Stein, E. Delaney и др. [16]). Варьируются подходы к соотношению моральной травмы и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР): моральная травма есть частное проявление симптомокомплекса ПТСР (О.А. Яструбенко, И.А. Абдулаева, Х.А. Шарбузова [14], S. Frankfurt, P.A. Frazier [15] и др.), моральная травма выступает самостоятельной формой реакции психики на нарушение, возникающее в результате «неспособности контекстуализировать, оправдывать и приспособиться к собственным действиям на основе опыта в уже существующих моральных схемах» (B.T. Litz, N. Stein, E. Delaney и др. [16]; Ю.А. Шаранов, А.С. Душкин [12] и др.). Несмотря на разнообразие подходов к феноменологии моральной травмы, выражена актуальность на разработку технологий психологической помощи не только участникам боевых действий, но и представителям силовых ведомств (А.А. Попова, И.Н. Василькив, В.В. Савушкин [11], П.А. Гончарова и В.А. Трифонов [3] и др.).
Проблема моральной травматизации приобретает особую актуальность для экстремальных добровольцев. В первую очередь, это связано развитыми ценностно-смысловыми и мотивационными характеристика добровольцев – социальной справедливостью, патриотизмом, идейностью, ответственностью, целостностью мировоззрения, просоциальной идентичностью. Имея обостренные морально-этические чувства, попадая в морально-травмирующую ситуацию, личность с большей степени сенситивна к негативному воздействию. Важным вопросом выступает поиск протекторов моральной травматизации. Можно предположить, что подобной защитой является личностный выбор участия в экстремальном добровольчестве. Именно недостаточная проработанность проблемы влияния личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве на проявление моральной травмы у участников боевых действий актуализировала проведение нами в 2024-2026 году соответствующего научного исследования.
Методика исследования. Цель исследования – оценить влияние личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве на проявление моральной травмы у участников специальной военной операции. Гипотеза – проявления моральной травмы у экстремальных добровольцев зависят от степени выраженности характеристик личностного выбора участия в СВО; протективная роль (в части моральной травматизации) отводится характеристикам ценностно-смысловой сферы личности. Методологическая основа исследования представлена субъектно-деятельностным и субъектно-соучаствующим подходами. Для исследования проявлений моральной травмы и характеристик личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве применялись авторские опросники [10]: изучения личностного выбора соучастия в экстремальном добровольчестве (ЛВ) и измерения степени выраженности моральной травматизации (МТ). Все результирующие показатели методик были приведены к 9-балльной шкале. Выборка исследования: 83 экстремальных добровольца, среди которые были гражданские лица (44 чел.; возраст – 36,9±7,0 лет; продолжительность пребывания в экстремальных условиях – 16,3±5,5 мес.) и лица, освобожденные от уголовной ответственности или наказания в связи с заключением контракта с Минобороны России на участие в СВО (39 чел.; статьи 105-117, 228 Уголовного кодекса Российской Федерации; возраст – 35,4±9,2 лет; продолжительность пребывания в экстремальных условиях – 10,7±2,5 мес.). Математическая обработка данных осуществлена в программе IBM Statistics 27.0 и опиралась на оценку различий показателей в группах (U-критерий Манна-Уитни), корреляционный (критерий Ч. Спирмена) и регрессионный анализы.
Результаты исследования и их обсуждение. Дизайн научного исследования предполагал выделение следующих направлений:
I. Оценка предикторов влияния личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве на проявления моральной травмы у участников специальной военной операции. В рамках этого направления применен корреляционный анализ (n=83), который показал статистически значимую взаимосвязь трех из семи индикаторов моральной травмы с шестью из 16 характеристик личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве (табл. 1). Так, обратная корреляционная связь установлена между «Конфликтом восприятия» как проявлением моральной травмы и «Идейностью» (Rs=-0,481; р≤0,01), «Экстремальной перцептивной конгруэнтностью» (Rs=-0,346; р≤0,05), «Эмоциональной стеничностью» (Rs=-0,320; р≤0,05). Все характеристики осознанного личностного выбора участия в СВО оказывают протективное влияние на генерализацию моральной травмы. Действительно, чем в большей степени субъект придерживается просоциальной позиции и патриотических начал, видит личностный смысл в защите Отечества, проявляет согласованность внутреннего содержания когнитивной сферы, эмоционально мобилизован и настроен на позитивный исход участия в боевых действиях, тем в меньшей степени нарушается логика в восприятии происходящего, как следствие, не нарастают внутренние противоречия между имеющимся и новым опытом.
Профилактическое влияние на развитие аффективной дезорганизации, проявление эмоционального дисбаланса и негативных эмоций оказывает выраженность «Самоконтроля» (Rs=-0,317; р≤0,05).
Таблица 1 – Корреляционные связи в системе «Моральная травма – Личностный выбор участия в добровольчестве»
|
Шкала |
Конфликт восприятия (МТ) |
Кризис убеждений (МТ) |
Аффективная дезорганизация (МТ) |
|
MSb (ЛВ) |
-0,481** |
- |
- |
|
IWv (ЛВ) |
- |
0,334* |
- |
|
EPC (ЛВ) |
-0,346* |
- |
- |
|
ESt (ЛВ) |
-0,320* |
- |
- |
|
SCt (ЛВ) |
- |
- |
-0,317* |
|
EVt (ЛВ) |
- |
-0,551** |
- |
Примечание (приводятся только статистически значимые сведения): MSb – «идейность»; IWv – «целостность мировоззрения»; EPC – «экстремальная перцептивная конгруэнтность»; ESt – «эмоциональная стеничность»; SCt – «самоконтроль»; EVt – «экстремальная жизнеспособность»; * – уровень значимости р≤0,05; ** – уровень значимости р≤0,01.
Принципиально неожиданными явились некоторые результаты анализа корреляционных связей показателя «Кризис убеждений». Так, если отрицательная взаимосвязь указанного показателя с характеристикой «Экстремальная жизнеспособность» (Rs=-0,551; р≤0,01) была ожидаема, то положительную взаимосвязь с «Целостностью мировоззрения» (Rs=0,334; р≤0,05) прогнозировать было сложно. Можно заключить, чем более сформированной, целостной и гармоничной является система взглядов, смыслов, оценок, моральных принципов субъекта, тем в большей степени происходит трансформация его ценностей, идеалов, веры и т.п. под воздействием экстремальной обстановки жизнедеятельности. Подобный частный вывод обращает внимание на необходимость совершенствования мер психологической поддержки добровольцев с разной мотивацией выбора соучаствующей деятельности.
Исследование влияния личностного выбора участия в экстремальном добровольчестве на проявление моральной травмы у участников СВО было продолжено с опорой на линейный регрессионный анализ, по результатам которого определены параметры семи прогностических моделей (табл. 2). Хорошее качество показали такие модели оценки проявлений моральной травмы у экстремальных добровольцев, как: «Конфликт убеждений» (детерминация 67,7%), «Конфликт восприятия» (56,4%), «Аффективная дезорганизация» (48,1%). Иные линейные модели можно рассматривать как ориентировочные (детерминация составляет менее 25,0%).
Таблица 2 – Параметры линейных регрессионных моделей оценки проявлений моральной травмы у экстремальных добровольцев
|
Шкала |
КВ |
КУ |
АД |
ДП |
СС |
РС |
РД |
|
Const |
9,150 |
6,811 |
6,703 |
5,324 |
5,070 |
4,982 |
5,119 |
|
MSb (ЛВ) |
-0,268 |
- |
- |
- |
- |
- |
- |
|
IWv (ЛВ) |
- |
0,174 |
- |
- |
- |
0,087 |
- |
|
CTh (ЛВ) |
-0,141 |
-0,107 |
- |
- |
- |
-0,116 |
- |
|
EPC (ЛВ) |
-0,198 |
- |
- |
- |
- |
- |
- |
|
ESt (ЛВ) |
-0,204 |
- |
-0,110 |
- |
- |
- |
- |
|
SCt (ЛВ) |
- |
- |
-0,185 |
- |
-0,095 |
- |
- |
|
EVt (ЛВ) |
- |
-0,353 |
-0,122 |
- |
- |
- |
- |
|
SOr (ЛВ) |
- |
- |
- |
-0,098 |
- |
- |
- |
|
Rel (ЛВ) |
- |
- |
- |
-0,104 |
- |
- |
-0,099 |
|
Det, % |
56,4 |
67,7 |
48,1 |
23,5 |
16,0 |
19,1 |
9,7 |
Примечание (приводятся значения нестандартизированных весовых коэффициентов линейных уравнений при p≤0,05): КВ – «конфликт восприятия»; КУ – «кризис убеждений»; АД – «аффективная дезорганизация»; ДП – «дисфункциональные паттерны»; СС – «соматизация стресса»; РС – «разрыв самоидентичности»; РД – «ролевая дезинтеграция»; Const – свободный член линейного уравнения; MSb – «идейность»; IWv – «целостность мировоззрения»; CTh – «критичность мышления»; EPC – «экстремальная перцептивная конгруэнтность»; ESt – «эмоциональная стеничность»; SCt – «самоконтроль»; EVt – «экстремальная жизнеспособность»; SOr – «самоорганизованность»; Rel – «надёжность»; Det – коэффициент детерминации модели.
Линейные модели в большей степени согласуются с результатами корреляционного анализа, но несколько расширены в предикторах. Так, в моделях оценки «Кризиса убеждений» и «Конфликта восприятия» значимым аргументом оказался также и параметр «Критичность мышления». В обеих моделях весовой коэффициент имеет отрицательное значение, что позволяет утверждать: «Чем в большей степени субъект склонен не принимать за единственно верную не подтвержденную информацию, ориентирован на сомнения и анализ проблемного поля, тем в меньше вероятность возникновения моральной травмы в форме конфликта восприятия и кризиса убеждений».
Модель оценки проявлений аффективной дезорганизации дополнена двумя аргументами – «Эмоциональная стеничность» и «Экстремальная жизнеспособность». Соответствующие весовые коэффициенты имеют отрицательные значения, что подтверждает протективность влияния указанных характеристик личностного выбора участия в СВО.
II. Оценка различий в проявлениях моральной травмы у экстремальных добровольцев с разной степенью выраженности личностного выбора. Из общей выборки исследования были выделены две контрастные группы: 1) добровольцы с выраженной мотивацией участия в СВО (29 чел.), 2) добровольцы с прагматическим или индифферентным выбором участия в СВО (26 чел.). Критерием разделения выборок выступил интегральный показатель личностного выбора соучастия в экстремальном добровольчестве (методика ЛВ).
Контрастные группы во многом были предопределены категорией респондентов: в группе 1 оказалось 27 гражданских добровольцев и 2 бывших осужденных; в группе 2 – 1 гражданский доброволец и 25 бывших осужденных. Подобный частный результат указывает на то, что в большинстве своем гражданские лица проявляют идейность, гражданственность, просоциальную ответственность при принятии решения об участии в СВО, а у бывших осужденных выражен прагматический выбор (а основном – погашение судимости). Полученные данные соответствуют сведениям, приводимым в исследованиях А.А. Алаудинова [1] об идеологии участия в вооруженном конфликте, О.А. Козиной [8] о мотивах освобождения от уголовной ответственности и наказания в период военного положения, Е.В. Ишковой [5] о направленности на волонтерскую деятельность.
Установлено, что статистически значимые различия в группах добровольцев с разной степенью выраженности личностного выбора участия в СВО выражены по следующим проявлениям моральной травмы: «Конфликт восприятия» (U=239,5; р=0,011), «Кризис убеждений» (U=255,5; р=0,041). Можно предположить, что при столкновении с морально травмирующей обстановкой добровольцы с идейным личностным выбором в большей степени подвергаются негативному воздействию, чем добровольцы с прагматическим или индифферентным выбором. Возможно, респонденты группы 2, которые представлены преимущественно бывшими осужденными, в своей предшествующей жизни чаще сталкивались с ситуациями морально-этического конфликта и психотравмирующими событиями, как следствие, более резильентны к некоторым проявлениям моральной травмы (в части восприятия происходящего и его согласования с ценностно-смысловой сферой личности).
Таблица 3 – Оценка различий в проявлениях моральной травмы у экстремальных добровольцев с разной степенью выраженности личностного выбора
|
Шкала |
Группа 1 |
Группа 2 |
U |
p |
|
КВ |
6,45±2,11 |
3,76±1,94 |
239,5 |
0,011 |
|
КУ |
5,81±2,30 |
3,22±1,25 |
255,5 |
0,041 |
|
АД |
4,34±1,99 |
5,20±2,64 |
339,0 |
0,516 |
|
ДП |
3,50±1,25 |
3,98±1,50 |
374,0 |
0,971 |
|
СС |
5,02±2,37 |
4,61±1,97 |
370,5 |
0,968 |
|
РС |
2,66±1,04 |
3,40±1,38 |
322,0 |
0,348 |
|
РД |
3,18±1,73 |
3,64±1,77 |
364,0 |
0,950 |
Примечание: КВ – «конфликт восприятия»; КУ – «кризис убеждений»; АД – «аффективная дезорганизация»; ДП – «дисфункциональные паттерны»; СС – «соматизация стресса»; РС – «разрыв самоидентичности»; РД – «ролевая дезинтеграция».
Выводы. Исследование подтвердило наше предположение о том, что проявления моральной травмы у экстремальных добровольцев зависят от степени выраженности характеристик личностного выбора участия в СВО. Моральная травма в наибольшей степени проявляется в форме кризиса убеждений и конфликта восприятия. Показано, что характеристики личностного выбора оказывают протективное влияние на генерализацию моральной травмы. В первую очередь, это: «Идейность», «Экстремальная перцептивная конгруэнтность», «Эмоциональная стеничность», «Самоконтроль», «Экстремальная жизнеспособность», «Критичность мышления». Особое влияние оказывает показатель «Целостность мировоззрения», вызывая дополнительное психическое напряжение у субъекта, трансформацию ценностей, идеалов, смыслов существования, моральных принципов и т.п.
Результаты исследования позволяют уточнить новое направление психологической поддержки, сопровождения и помощи экстремальным добровольцам, а именно – преодоление моральной травматизации участников боевых действий. В работе следует учитывать то обстоятельство, что экстремальные добровольцы – это в недавнем прошлом гражданские лица, выбор участия в СВО которых полимотивирован. Добровольцы, как правило, априори недостаточно резильентны к действию факторов моральной травматизации. Именно поэтому на первый план перспективных научных исследований и практической деятельности должны быть вынесены вопросы не только психологической реабилитации, но и проблема моральной травматизации экстремальных добровольцев.
1. Алаудинов А.А. Роль частных военных компаний и добровольческих формирований в военном конфликте на Украине как части гибридной войны коллективного Запада против России // Государственное управление. Электронный вестник. 2024. № 107. С. 115-134. DOI:https://doi.org/10.55959/MSU2070-1381-107-2024-115-134.
2. Ведерников Г.А. Этика войны и моральная травма. Анализ личного морального опыта ветеранов Афганской и чеченской войн // Общество: философия, история, культура. 2022. № 12. С. 55-63. DOI:https://doi.org/10.24158/fik.2022.12.8.
3. Гончарова П.А., Трифонов В.А. Реабилитация военнослужащих с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) // Вестник науки. 2025. Т. 3. № 11 (92). С. 1181-1193.
4. Иванов А.Л., Рубцов В.В., Жуматий Н.В., Давлетшина М.В. Психологические последствия участия военнослужащих в боевых действиях в Чеченской республике и их медико-психолого-социальная коррекция // Консультативная психология и психотерапия. 2003. № 11 (4). С. 146-162.
5. Ишкова Е.В. Психологические детерминанты типов направленности личности на волонтерскую деятельность: диссертация кандидата психологических наук. Челябинск, 2024. 262 с.
6. Кадыров Р.В., Дмитриева О.Б. Моральная травма: современные подходы к определению понятия, этиологии, диагностике и психотерапии // Вестник Кемеровского государственного университета. 2021. Т. 23. № 2. С. 438-446. DOI:https://doi.org/10.21603/2078-8975-2021-23-2-438-446.
7. Караяни А.Г. Боевой стресс: проблемы определения и классификации // Вестник Московского университета МВД России. 2024. № 1. С. 254-264. DOI:https://doi.org/10.24412/2073-0454-2024-1-254-264.
8. Козина О.А. Особенности применения норм об освобождении от уголовной ответственности и наказания военнослужащих в период мобилизации и военного положения // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2025. № 10. С. 128-132. DOI:https://doi.org/10.24412/2220-2404-2025-10-12.
9. Лыткин В.М., Зун С.А., Колодин С.Н., Ятманов А.Н. Постбоевые изменения личности у ветеранов боевых действий // Психология и психотехника. 2024. № 4. С. 83-99. DOI:https://doi.org/10.7256/2454-0722.2024.4.69677.
10. Петров В.Е., Соколова А.А. Диагностическая оценка степени выраженности моральной травматизации у представителей силовых ведомств // Экстремальная психология в экстремальном мире: Материалы IV научного форума с международным участием. Москва: Московский государственный психолого-педагогический университет. 2025. С. 154-166.
11. Попова А.А., Василькив И.Н., Савушкин В.В. Важность применения психотехнологий в работе руководителя структурного подразделения органов внутренних дел // Современная наука. 2023. № 1. С. 49-53.
12. Шаранов Ю.А., Душкин А.С. Психологическая травматизация сотрудников правоохранительных органов, выполнявших оперативно-служебные задачи в особых условиях // Прикладная юридическая психология. 2023. № 2 (63). С. 26-38. DOI:https://doi.org/10.33463/2072-8336.2023.2(63).026-038.
13. Шепелева В.В., Нестеренко О.Б. Модель клинико-психологического сопровождения членов семей военнослужащих, участвующих в специальной военной операции // Вестник науки. 2024. Т. 4. № 12 (81). С. 1514-1521.
14. Яструбенко О.А., Абдулаева И.А., Шарбузова Х.А. Психическое здоровье военнослужащих // Мировая наука. 2020. № 2 (35). С. 265-270.
15. Frankfurt S., Frazier P.A. A review of research on moral injury in combat veterans // Military Psychology. 2016. Vol. 28. № 5. Р. 318-330. DOI:https://doi.org/10.1037/mil0000132.
16. Litz B.T., Stein N., Delaney E., Lebowitz L., Nash W.P., Silva C., Maguen S. Moral Injury and Moral Repair in War Veterans: A Preliminary Model and Intervention Strategy // Clinical Psychology Review. 2009. Vol. 29. Iss. 8. Р. 695-706. DOI:https://doi.org/10.1016/j.cpr.2009.07.003.
